Однако царское правительство перешло в наступление, действуя в союзе с «капитанами» отечественной промышленности. В первых числах ноября в ответ на явочное введение 8-часового рабочего дня капиталисты объявили локаут и начали тысячами выбрасывать рабочих на улицу. Питерский пролетариат заволновался. Хотя только что, 7 ноября, закончилась всеобщая стачка протеста против военно-полевого суда над кронштадтцами, все чаще и чаще раздавались голоса о необходимости ответить на локаут новой всеобщей стачкой.
13 ноября собралось заседание Петербургского Совета для обсуждения вопроса о мерах борьбы с локаутом. С речью и проектом резолюции на нем выступил вождь большевиков. На следующий день Исполком принял предложенную В. И. Лениным резолюцию: «Правительство хочет вызвать пролетариат Петербурга на одиночные вспышки, — говорилось в пей. — Правительство хочет воспользоваться тем, что рабочие других городов еще недостаточно тесно сплотились с петербургскими, и разбить тех и других поодиночке… Но работав по попадутся на эту провокацию правительства. Рабочие но примут сражения в тех невыгодных условиях, в которых хочет навязать им сражение правительство». Предостерегая пролетариат от преждевременного выступления, резолюция указывала единственно верный путь: «Мы должны приложить и приложим все усилия, чтобы объединить всю борьбу и всероссийского пролетариата, и революционного крестьянства, и армии, и флота, которые геройски подымаются уже за свободу»{313}.
На страницах большевистской газеты «Новая жизнь» В. И. Ленин изложил четкую программу завершения подготовки к вооруженному восстанию. Следовало «во-первых, преодолеть раскол в партии и тем самым консолидировать силы передового отряда пролетариата перед лицом решающих сражений, во-вторых, резко расширить и активизировать работу партии в массах, используя для этого завоеванные революцией легальные возможности, в-третьих, достичь заключения боевого союза пролетариата и крестьянства в борьбе против самодержавия, в-четвертых, добиться перехода армии на сторону революционного народа»{314}.
Призывая готовиться к общенародной вооруженной борьбе с царизмом, к проведению в этой борьбе тактики левого блока, В. И. Ленин отчетливо понимал, что восстание может вспыхнуть неожиданно, до завершения полной подготовки, «что 99 % за то, что события застанут врасплох и соединяться придется при страшно трудных условиях»{315}.
Именно так и произошло. Начатую большевиками подготовительную работу до конца завершить не удалось. Самодержавие продолжало наступать. 26 ноября оно нанесло пробный удар по революции: был арестован председатель Петербургского Совета рабочих депутатов Г. С. Хрусталев-Носарь. Затем последовали указы о применении местными властями без санкции правительства любых мер для подавления забастовок на железных дорогах, почте, телеграфе, об уголовном преследовании стачечников. Газеты пестрели сообщениями о призывах царя к погромщикам помочь правительству «водворить спокойствие и порядок».
Оставлять без ответа нападки правительства стало невозможным. В день опубликования указа об уголовной ответственности за стачки был принят «Финансовый манифест», подписанный Петербургским Советом рабочих депутатов, Главным комитетом Всероссийского крестьянского союза, Центральным Комитетом (большевики) и Организационной комиссией (меньшевики) РСДРП, ЦК партии эсеров и ЦК польской социал-демократической партии. Манифест явился конкретным воплощением тактики левого блока, проводившейся большевиками. Он резко осуждал правительство, которое «превратило страну в развалины и усеяло их трупами», призывал население не платить налогов и податей, забирать вклады из сберегательных касс, требовать во всех случаях расплаты золотом, а не кредитными бумажками, «не допускать уплаты долгов по всем тем займам, которые царское правительство заключило, когда явно и открыто вело войну со всем народом».
Царизм сразу почувствовал, чем грозит ему совместное выступление рабочего класса и крестьянства, всего народа. Газеты, опубликовавшие манифест, немедленно закрыли, а их издателей привлекли к судебной ответственности. «Наконец-то!» — со вздохом облегчения написал царь на полях поданного ему доклада{316}.
Правительство приняло решение расправиться и с Петербургским Советом рабочих депутатов, который представлял для него серьезную опасность как орган революционной власти. 3 декабря «полиция и солдаты арестовали исполком и значительную часть депутатов Совета. Нанесен был чувствительный удар не только по столичному пролетариату. Настроение в Петербурге еще более снизилось, а обстановка в стране резко обострилась. Однако момент для восстания оставался неблагоприятным, а возможности маневрирования с целью накопления сил оказались исчерпаны»{317}.