Ладно, что ни будь придумаем, тоскливо подумал он и снова уткнулся в белый листик. Всё было логично, но только с точки зрения торговли. Мы Вам Европу — Вы нам кредиты… А с точки зрения марксизма и мировой революции пока получалось не очень.
Вскоре пришла Надя. Работа её захватила и она сразу начала показывать какие-то наброски и даже карандашные эскизы. Кстати, отметил Коля, в последнее время она здорово раскрепостилась. Ушли скованность и напряженность, она стала веселее. Практически исчез профессиональный наигрыш по-типу «мужчина, угостите даму папироской». Вот, подумал Коля, я нашёл правильные слова — она стала естественной. Впрочем, сейчас проверим. Он вернул ей листики и сказал.
— Смотри сама. Мы должны воздействовать на большую группу интеллигентных мужчин с воображением. Они должны получить за свой деньги всё — и музыку, и танцы и женщин. Поэтому посмотри на всё ещё и с этой точки зрения.
Её глаза на секунду заледенели. Так, подруга, всё ясно. Стадия привыкания прошла, по морде никто не бьёт, теперь хочется уважения. Значит, будем бороться с памятью о прошлом. Какие всё таки бабы одинаковые. Впрочем, мужики наверное тоже.
Он взял её за руку и развернул.
— Слушай, солнышко. Давай не сверкай глазами. Мы с тобой делаем работу. Пока, всё что должно, ты делала хорошо и от нашего общения всем получалась только радость и взаимная польза. Если ты сейчас будешь думать только о том, как бы создать «образ твой, мучительный и зыбкий» у нас появятся проблемы.
Как и ожидалось, она заплакала. Привыкла уже к спокойной жизни.
— Не реви. Моё уважение к тебе не зависит от твоей прошлой жизни. Оно зависит от того, как ты умело справляешься с делами. А сколько и чего нам пришлось пережить — это дело глубоко личное. Поэтому выбрось из головы всю эту ерунду. Или ты замуж за меня захотела?
А всё-таки приятно, когда женщина оправдывается, подумал Коля. Правда, как показывает опыт, мужикам это всё равно потом отольётся полной меркой.
— Всё, солнышко, кончили. — он привлёк её к себе. Примирение лучше завершать сексом — так у женщин остаётся впечатление победы.
Закончив обсуждать сценарий, Николай поехал на Петроверигский. Там был Сушин, который диктовал машинистке отчёт о проделанной работе. Аршинов, как вспомнил Коля, сейчас осматривает темницы Бокия. Вчера он передал Степану свой загранпаспорт с фотографией и сказал, чтобы тот узнал о медальоне, который был у Василия. Это можно было обыграть в будущих представлениях.
— Лешь, а в партии восточными делами кто заведует? — он подождал пока наступит пауза в диктовке.
— Рудзутак. Он Туркестаном занимается. А что?
— Да вот ищу людей, с которыми можно о Китае поговорить.
— Он, да Петерс из ЧК. Ещё можно в военную академию, на Восточный факультет обратиться. Ты скажи, я звякну.
— А в армии кто организует посылку военных на помощь Гоминдану?
— Вроде бы Склянский.
— А ему можешь позвонить?
В это время вошёл секретарь и сказал прямо как в кино.
— Товарищ Сталин у аппарата.
Сушин пошёл разговаривать, а Николай остался думать свою невеселую думу о китайской революции.
Алексей довольно быстро вернулся.
— Приглашают в ЦК сказал он. Поедем?
— Конечно. В ЦК начальство, а его надо слушаться.
Он до сих пор не разобрался в логике взаимоотношений Сергея и Фонда в целом с местной властью. Было похоже, что друг от друга они не зависели, но как — то сосуществовали. Но понять логику этого сосуществования не представлялось возможным. Скорее всего, думал Николай, фонд должен поддерживать Сталина, как будущего сильного человека — это раз и как реальную альтернативу курсу Троцкого, который делал ставку на войну в Европе. Только что они хотели в этой каше? Денег? Или спасали ценности, которые были в достатке награблены в годы гражданской войны? Не разберёшь.
— Товарищ Николай, сказал Генеральный Секретарь ЦК РКПб, должность в те годы чисто техническая и незаметная, — на Вас поступают заявления. Информаторы пишут в ОГПУ о Вашей активности. Особенно упирают на Ваши переговоры с немцами.
— Что же тут странного, Иосиф Виссарионович? Моя работа в этом и заключается, чтобы вызвать огонь на себя. Я человек беспартийный, условностями марксистской фразеологии не связан. Мое дело делать дело.
— Да, именно так мы и договаривались с товарищем Сергеем. Он помогает нам и мы помогаем ему. Но для того, чтобы лучше защищать Вас перед лицом нетерпеливых и неумных товарищей из разных органов, мне бы хотелось понимать вашу позицию по основным вопросам.