Всё это Коля тоже представлял. Это на поверхности лежит, недовольно подумал он. На это, конечно, клюнут, но надо что-то ещё, такое, марксистское.
— С этим понятно. А почему Вы думаете, что например, России удаться использовать их против наших основных противников? Ведь Китай страна крестьянская, а как пишут в учебниках, крестьянские восстания — дело локальное. Далеко от дома они не пойдут.
— Это крестьяне. А сколько там того, что сейчас называется люмпен-пролетариатом? Он за пайку риса пойдёт куда угодно.
Звучит разумно, подумал Николай. Он неожиданно вспомнил, что читал книгу Бруно Ясенского «Я жгу Париж». Там революцию в Европе делали именно китайцы. И делали весьма успешно.
— Значит, грубо говоря, мы можем рассчитывать на Поднебесную в случае нашей победы там как на стратегический тыл? — спросил он. И только?
— По большому счёту да. Ресурсы людские, территориальные и сырьевые.
Пока Коля ехал домой, у него всё больше и больше формировалось убеждение, что перевод острия революционной борьбы в Китай возможен только при условии победы сталинской теории о «возможности построения социализма в одной стране». Стратегический тыл — тылом, а брать атакой Запад всё равно придётся. Поэтому Китай нужен России только в расчёте на будущие бои. Ну, слава богу. В целом что-то начинает получаться в теоретическом плане.
На Солянке он наконец увидел Машку. Он сидел вместе с Линем в большом зале, где-то в подвале, когда неожиданно открылась дверь, и Надя ввела девочку. Одетая в какое-то подобие сари, она весьма изящно прошла на середину комнаты. Надежда хлопнула в ладоши, и зазвучала восточная музыка. Она началась совсем негромко, и Машка в так ей начала свои движения. Сначала они были очень медленными, с яркой выраженной мертвой точкой, как у робота, но по мере того как музыка становилась громче, а такты её убыстрялись, убыстрялись и движения танцовщицы. Николай с изумлением заметил, что ещё не совсем сформировавшееся тело девчонки начало совсем по-женски круглиться и изгибаться. В танце исчезла подростковая угловатость, на её место пришли плавные движения, в которых играло всё — руки, бёдра, грудь. Если бы Коля не видел её голой, он ни за что бы не поверил, что это не взрослая женщина. Не было же нафиг никакой груди — ошарашено подумал он. Может нарастили? И попу тоже нарастили? Бред какой-то. Он стал присматриваться повнимательнее. Это было трудно. Музыка и движения возбуждали, изгибы и мелькание кистей рук притягивали взгляд. Николай понял, что значит выражение изгибаться как тростинка на ветру. Неожиданно для себя он заметил, что дышит в такт мелодии.
Китайские мотивы в мелодии сменились на явный Ближний Восток. Машка начала что-то вроде танца живота. Под сари, которое давно слетело на пол, оказалась короткая юбочка, которая только оттеняла голое тело. Танец впечатлял. Коля почувствовал напряжение. Музыка стала постепенно переходить обратно к Дальнему Востоку, и резкие звуки каких-то щипковых слились в один сплошной вскрик. Движения Машки убыстрились, руки сплелись в один клубок. Внезапно музыка кончилась, девочка откинулась назад и навзничь упала на спину. Юбочка задралась, ноги раскинулись и Коля понял, что давно готов к действиям.
Машка лежала неподвижно, и только было видно, как ходит в дыхании её грудь. Надежда подошла и помогла подняться. Поддерживая, она подвела её к мужчинам.
— Ну, мелкая. Молодец, просто нет слов, произнёс Коля, убирая взгляд от дрожащего тела. Ублажила. Дай адрес матери, я ей денег завезу.
— Я уже, сказал Надежда. Отвезла денег, так что с этим всё в порядке, не волнуйся.
Коля обернулся к Линю.
— Я восхищён, преподобный. Ваши умения не знают границ.
— Это у Вас хорошие ученицы. Они упорно достигают совершенства. Но я думаю, надо продолжать. Во время танца мужчина вообще не должен думать ни о чём. Только тогда будет достигнут нужный эффект.
— Вы знаете, у нас в России есть поговорка «Учёного учить — только портить». Я полностью полагаюсь на Вас. Со своей стороны я сделаю всё возможное, чтобы наши планы реализовались.
— Я думаю, мы обсудим их за скромным обедом — ответил китаец. Я жду Вас через сорок минут.
Когда Линь ушёл. Надя взяла его за руку и повела к двери. Соседнее помещение было большим тиром. Невысокий китаец подошёл и легонько поклонился.
— Мадмуазель Надя? Вы снова пришли стрелять?
— Да, если это не нарушит Ваших планов.
— Вы очень усердная ученица. А усердие это основа любого учения он достал из шкафа патроны и дал Наде. Та достала из сумочки тот наган, который Коля дал ей сто лет назад на Татарской. Довольно сноровисто зарядив барабан она подняла оружие двумя руками в классической стойке американского полицейского и резко открыла стрельбу. В тире было темно и ничего не видно, но отстреляв положенные семь штук, она пошла к мишени. Коля пошёл за ней. Попадания были хорошими. Поясная мишень на двадцати пяти метрах — это не просто. Тем более из нагана. Николаю страшно хотелось пострелять, но он не решился позориться. В иное время ему было глубоко наплевать на эти дела — при зрении минус восемь на правом глазу никто не вправе с него требовать выбивать тридцать из тридцати. Но сейчас не хотелось. Пусть оружие будет резервом. Кто его знает, как все развернётся.