Командир активной части, плотный мужик лет сорока, подошёл к машине, где сидели Николай с Аршиновым. Степан вышел и они долго говорили о чём-то, потом бойцы по двойкам стали выскакивать из машины и быстро побежали вдоль забора в разные стороны.
— Окружают здание, негромко прокомментировал Саша. Он достал оружие и положил его на колени. Коля просто ждал развития событий. Работали знающие люди, поэтому соваться в эту драку не было никакой необходимости. Пока они ехали, Коля успел продумать и высказать Сушину свои соображения. Если ритуал требует двух дней, и если на это дело завязаны верхи, то обязательно будет выставлена охрана. И не факт, что она согласиться пропустить людей Сушина внутрь.
— Значит, будет драка — сказал Алексей. Было видно, что рост его веса в партийной иерархии прибавил ему уверенности. Поэтому он был готов смести с лица земли любое сопротивление.
Насколько Коля понимал, настоящее влияние Сушина в партии было невелико. Аппарат ещё не оформился в самостоятельную силу, и партия строилась по системе личных связей и контактов. Поэтому вне зависимости от занимаемого поста авторитет, заработанный в годы подполья и Гражданской Войны определял гораздо больше, чем слова в мандатах. Партия была клановой, и эти кланы состояли из землячеств, ссыльных и эмигрантских знакомств, совместной работы на фронтах войны и в разных комиссиях. Как Коля помнил, были и семейные группы — Свердловы, Межлауки, Аллилуевы.
Сушин было дернулся идти к калитке, которая виднелась метрах в сорока, но Коля положил ему руку на плечо.
— Леша, пусть это сделают бойцы. Они войдут, а потом уже мы. Я боюсь, что начнётся стрельба, а твой мандат — всё таки не броня, от пули не защитит.
Алексей удивленно посмотрел на него. Но потом что-то для себя решил и пошёл к Аршинову и командиру группы. После недолгого совещания, трое бойцов, взяв сушинскую бумажку, пошли к дому.
Николай реально, в деталях представил, что будет.
— Стой, заорал он. Бойцы остановились, и Коля подбежал к ним.
— Вы мужики, чего как на параде. Там опытные бойцы сидят. Саданут их пулемёта.
Подбежали Аршинов и командир. Они быстро разобрались, что делать и операция началась.
Хотя Коля и ждал выстрелов, всё равно они прозвучали неожиданно. Раздалось несколько пистолетных хлопков, затем раскатистое стакатто пулемётной очереди. Саша напрягся и мгновенно сдёрнул Николая с сидения. К счастью пулемёт бил не сюда. Выстрелы не прекращались минут пять, затем рванула пара гранат. А потом наступила тишина.
Лёжа за колёсами машины и размышляя, что теперь снова придётся чистить костюм, но это ничего страшного — китайцы в этом плане люди умелые, Николай чувствовал себя чрезвычайно глупо. Какое-то это не родное, думал он. Чужая драка, я то здесь с какого боку? Мистика сплошная. Может это все-таки не моя реальность? Так, размышляя, они лежали ещё минут десять. Надежда аккуратно сидела за задним колесом и весьма озабоченно гадала что-то на ромашке.
Калитка открылась и оттуда крикнули, что можно заходить. Саша пошёл вперед, Колья с Надеждой за ним. Они вошли во двор, обычный деревенский двор — с конюшней, сараями, колодцем. Вот только дом был типично барским — двухэтажный, с колоннами, мезонином и даже неким подобием мансарды. К дому вела дорожка. По ней двое вели раненного сушинского помощника. Он сдержанно матерился, но, по блеску в глазах, было видно, что небольшая рана его скорее радует, чем огорчает.
— Молодость, молодость — снисходительно подумал Коля. Он вспомнил, что как-то раз с подружкой обсуждал песни Юрия Визбора и сказал, что тому, наверное плохо жилось — невоевавший мужик среди пришедших с фронта ветеранов. Ему было неуютно как, тут Николай запнулся, подыскивая сравнение. Подружка помогла: «Как девственнице среди женщин».
Поле боя впечатляло. Дверь в дом была выбита, окна разбиты.
Николай с Надеждой пошли в дом. Заметив, что Надя спокойно перешагнула через труп в штатском, лежащий в узком коридоре, Коля решил что ему тоже надо быть менее нервным.
В комнатах был разгром, опрокинутые стулья валялись по углам. Видно было, что люди сопротивлялись отчаянно. Стены и пол были все в осколочных выбоинах. Из анфиладной двери вышел Аршинов, он был бледен, веко дергалось.
— Это хорошо, Николай, что Вы настояли на участии активной группы. А то сунулись бы мы втроём под пулемёты. И главное все продумано у них, видать бойцы опытные. Вы Надя, подождите здесь, Вам не надо с нами ходить. Там, на втором этаже такое. За двадцать лет подобное вижу в первый раз.