Надя напряглась.
— Мне надо, Степан Терентьевич. Я немного представляю, о чём идёт речь.
Аршинов вопросительно посмотрел на Николая. Тот подал плечами.
— Надо, значит надо — печально сказал он и покорно пошёл за ними наверх, уже с ужасом представляя, что увидит.
Как всегда, интуиция не подвела и картина наверху была как из хорошего ужастика — кровь и трупы по всей комнате. Из них было выложено что-то вроде многоугольной звезды. Тела были раздеты и от проступающих синеватых пятен Николая замутило. Но он стоически держался, пока Степан водил его по комнатам. Их оказалось три. В одной лежали мужчины, в другой женщины, в третьей дети. Увидев детские тела, Надежда зашаталась и схватила Колю за руку. Ему бы впору тоже кого-нибудь хватать. Вместо Аршинова он хватанул воздуха и сказал.
— Степан Терентьевич, пусть детей проверят на сексуальный контакт.
Его ощутимо трясло. Он сильно жалел, что пошёл на второй этаж. Можно было и прочитать потом в протоколе. Китаец молчаливо ходил рядом. В комнате детей он внезапно остановился и стал что-то искать на полу посередине. Коля вышел. Смотреть на эту картину было выше его сил.
Он спустился вниз. Тела в штатском были сложены в угол, собранное оружие лежало на расстеленном одеяле. Среди разнообразных пистолетов выделялся ручной пулемёт с диском. Сушин сидел на уже поднятом стуле и рассматривал документы.
— Что, спецотдел? — спросил Коля скорее для порядка. Он был уверен в ответе. Организация дела, вооружённая охрана — всё это говорило о присутствии мощной структуры.
В ответ Алексей молча протянул документы. На них стояли печати «Нефтесиндиката». Николай ничего не понял. Потом для проверки пошел и поглядел на трупы. Морды были вполне славянские. Дело было в том, что в России начала XX века нефть качали только в Баку и под Грозным, и именно они стали основными поставщиками кадров для нефтяной промышленности. Хотя Николай чеченцев не любил, но знал, что нефтяники они профессиональные. Вот и мелькнула мысль о странных чеченских ритуалах.
— Лешь, ты наверху был?
— Был. Я такого ещё не видел. Я понимаю на войне, или там с бандитами. Но здесь… Вечно у Вас с Сергеем, что ни дело, то такой ужас, хоть спать не ложись, чтоб не приснилось.
К ним подошел Аршинов. Он был ощутимо бледен, и постоянно вытирал руки какой-то тряпкой.
— Это что ритуал какой-то? — спросил он, продолжая вертеть в руках клочок материи.
— Да, убийство на религиозной почве.
— Чёрт, не сталкивался никогда с этой дрянью. Только читал. Сатанисты что-ли?
— Только на восточный манер. Кажется и на этот раз мы затронули что-то очень серьёзное.
В ЦК, к Сталину, Коля всё-таки успел. Часовая беседа с Шевырёвым многое поставила на свои места, и Николай был готов к разговору. Секретарь, его увидев, встрепенулся и сказал.
— Проходите, проходите Вас уже ждут.
В кабинете сидели и Алексей и Аршинов. Аршинов докладывал о плане действий на завтра. Николай подсел и прослушал. План был разумный. Довольно большая часть его была посвящена выяснению вопроса о принадлежности дома. Как Коля понял, это было нелегко, потому что единого реестра владений не существовало, а в местном исполкоме, куда успел попасть неугомонный Сушин никто ничего не понимал. Он оставил там человечка разбираться, а сам поехал сюда, докладывать.
— Ну, товарищ Николай, расскажите, что опять за история такая загадочная. Вот, Степан Терентьевич у нас старый сыщик, а говорит, что за всё время работы такого не видел. А Вы совсем недавно появились — и уже второй раз заставляете на сильно волноваться.
— Это, Иосиф Виссарионович, пока ещё цветочки. Про ягодки я Вам попозже расскажу. А пока получается такая картина…
Пока Коля ездил туда сюда у него нарисовалось представление о том, как получить из этого ужаса хоть какие-то плюсы.
— Степан Терентьевич помнит, что когда он искал моего Василия, за которого я очень Вам, товарищ Сталин, благодарен, в деле фигурировал некий медальон, который и послужил причиной того, что спецотдел им заинтересовался. Я, узнав об этом, решил пообщаться с буддистами, которые должны знать, о чём идёт речь. Именно они и сказали мне о том, что кто-то совершал кровавые ритуалы и дали человека, который показал нам дорогу.
— А как они узнали о произошедшем?
— Не знаю. На мой вопрос они сказали, что поняли это по возмущению вселенной.
— Довольно невразумительный ответ — сказал Сталин после недолгого раздумья. Но может быть товарищ Бокий знает об этом более подробно? Я думаю, надо пригласить его сюда. Например, на завтра. А пока надо выполнять то, что запланировали. Это событие несёт в себе мощный политический оттенок. Если окажется, что здесь замешаны наши люди, мы должны будем первыми узнать об этом. Сейчас, особенно сейчас, нам нет необходимости в разговорах, что большевики совершают кровавые жертвоприношения. Если же это какая-то секта, то мы тем более должны знать кто они такие. Люди это решительные, и крови не бояться. У Вас что-то ещё, Николай?