— Да что Вы мужики заладили. Куда партия пошлёт, тем и будет.
Чёрт возьми, с какой-то смесью восторга и ужаса подумал Коля. Они себя не жалеют, других тем более. Теперь готовы и детей под этот кровавый каток кинуть. Он вспомнил залитый кровью пол, детские труппы, выражение, почему-то одинаковое, застывшие на их лицах и лампа, горящая на столе, стала постепенно гаснуть. Он привалился к стене и комната резко пошла куда-то вверх.
Коля очнулся от резкого запаха нашатыря. Голова кружилась и в глазах мелькали чёрные точки. Молотки бились в голове и ушах.
Он лежал на диване и Сушин махал у него под носом какой-то склянкой.
— Ладно, ладно. — слабо сказал Николай. Не привык я к картинам по типу сегодняшней. Я же всё-таки ученый.
— Ничего, ничего, я привычный, и то еле держусь. Полежи немного, скоро пройдёт. Когда летишь?
— С утра. Помоги дойти до Сашки — надо ехать к китайцам на Солянку.
Глава 17
Линь дал ему листик бумажки.
— Вот адрес наших людей в Берлине. У них те же проблемы, что и у нас. Кто — то довольно активно проповедует идеи извращенного понимания наших культов. И, к сожалению, они там встречают понимание. Обратитесь к ним и они помогут.
— Надо доводить дело с представлением до конца. Тренируйте девочку, а я постараюсь привезти ту изюминку, на которую клюнут наши противники. Кстати, по поводу убийств надо работать с Аршиновым — Ваш человек его видел и знает. Постарайтесь объяснить ему суть ритуала, а главное принципы отбора жертв. Тогда ему легче будет искать того, кто это сделал.
— Хорошо. Мы окажем всяческую помощь. Хотя, конечно, всё извращено и нужные каноны не соблюдаются, но мы примерно представляем логику их действий.
Николай решился и задал вопрос, который его давно мучил. Он пытался решить эту проблему сам, но у него не получилось.
— Линь, а почему Вы так хорошо ориентируетесь в европейском стиле мышления. Я встречал много китайцев, попадались и служители культа. Вы разительно отличаетесь от них европейским рационализмом.
Линь усмехнулся.
— Вы понимаете, не только Европа тянется к Востоку. Мы с готовы осмыслить любое знание. Европейский стиль мышления — это действительно не просто, но система обучения которую мы прошли не препятствует пониманию сути других учений. Европейская наука очень логична и для её постижения вполне хватает умения понять ряд несложных постулатов. А уж про европейскую политику и говорить не нежно. Она очень проста.
— Почему же тогда европейцы делили Китай в XIX веке, а не наоборот?
— Как говориться в Вашей поговорке «А оно нам нужно?». Китай пережил много тысяч лет. Когда по Европе ещё ходили дикари в козьих шкурах, у нас уже были государство и письменность. На наши равнины не раз приходили варвары, но через три поколения это снова был единый народ. Так будет и сейчас. Иностранцы придут и уйдут. А Китай, народ и культура останутся.
Николай только пожал плечами. Он знал, что может быть лет двести назад всё бы так и было. Но сейчас ещё надо будет посмотреть — кто кого перемелет — китайская культура или западная цивилизация. По крайней мере в XXI веке по прежнему не было однозначного ответа.
— И ещё, продолжил Линь. С Вами хочет встретиться один человек.
— Надо куда-то ехать. Если честно говорить, я устал.
— Нет. Он здесь, в соседней комнате. Я думаю Вам будет интересно.
Он позвонил в колокольчик, и молодой служитель ввёл в комнату типичного раввина, пейсастого и в ермолке. Николай таких только в телевизоре и видел.
— Добрый вечер, с неистребимым акцентом сказал раввин.
Китаец и тот лучше по-русски говорит — раздраженно подумал Коля. Это что ещё за чудо и ему то что здесь надо?
— Я из Праги. Я раввин староновой синагоги.
— Это которая в Иозефове? — Прагу Коля любил и часто в ней бывал. Город был тихий, спокойный и радовал глаз венским модерном старой застройки.
— Пан бывал в Праге?
— Бывал. Но давайте к делу. Если Вы проделали столь долгий путь, то у Вас наверное серьёзный вопрос.
— Пан имеет частицу еврейской крови?
— Имеет. — Коля даже имел генетическое еврейское заболевание, которое хоть и не сильно, но портило жизнь. А с другой стороны, при необходимости можно было и закосить под несчастного инвалида.
— Пан имеет обрезание?
— Пан православный и верит в Христа — Коля разозлился. — Давайте к делу. Мне надо утром улетать, а Вы просите меня рассказать автобиографию. Словно в партию хотите принять.
— Пан Николай поймёт. Не надо волноваться. Наша религия — очень древняя, гораздо древнее христианства. Многие наши обряды кажутся сейчас странными, а многие знания ненужными. Но когда-то они были нужны нашему народу. Пан Николай, мы чувствуем приближение великих бедствий для нашего народа. И Вы должны нам помочь.