С утра Коля поехал в архив. Сначала он долго искал, где же он находится. Как обычно, никто ничего не знал, и понадобилось всё розыскное искусство Аршинова, чтобы попасть наконец в Общий архив Генерального Штаба. Там, Николай оставил Степана разбираться с хранителями и выдачами, пошёл искать специалистов по Востоку.
Им оказался высокий и представительный старик, сохраняющий выправку и стать бывшего офицера. Он внимательно глядел на Колю и ждал развития событий. Доставать бумаги из ЦК РКП(Б) Николаю не хотелось. Что-то не верилось ему, что на востоковеда это произведет впечатление. Поэтому, подумав, он честно спросил.
— Скажите, а Вы как относитесь к Советской власти и коммунистам?
— Мне их любить не за что. — честно ответил старик. — Я своё уже отжил, мне бояться нечего, поэтому говорю всё как есть.
Коля хмыкнул.
— Завидую. Меня зовут Николай. А Вас?
— Викентий Федорович Новгородцев. Дворянин. Уволен в отставку в чине полковника.
— Тогда вот что мы сделаем, господин полковник. Очки у Вас есть?
— Есть.
— Тогда доставайте и смотрите — Коля достал из кармана фотографии из дома «Нефтесиндиката».
Новгородцев долго смотрел, потом аккуратно сложил фотографии в стопочку и вернул Николаю.
— Хорошие фото. Чёткие. Вы, что, занимаетесь этим делом?
— Немножко. Вы можете что-нибудь прояснить?
— Практически нечего. Я понимаю, что это ритуальное убийство?
— Да, по отзывам специалистов — это извращение некоей тибетской религии, которая называется «Чёрный бон». По крайней мере её жрецы заявляют так.
— И с какой целью это сделано?
— Скажите, Викентий Федорович, Вы как офицер понимаете значение слов государственная тайна?
— Конечно. Я узнал об этом гораздо раньше Вас, молодой человек.
— Так вот, то что я Вам скажу как раз к ней и относится. Поэтому я надеюсь на Ваше понимание.
Выслушав рассказ Николая о целях жертвоприношения, бывший полковник некоторое время был задумчив. Потом встал, и поманив Колю, пошёл по длинным коридорам архива. Тот шел за стариком по этим лабиринтам полок, и остро чувствовал, что очень любит свою науку. И очень жалеет, что суровая волна перестройки смыла его с палубы этого прекрасного корабля. И что это ужасно интересно, по крупицам искать правду, среди бесконечного количества папок и листиков.
Викентий Федорович остановился около стеллажа. Там стояли шесть коробок без надписей. Судя по всему, их никто не разбирал.
— Если это и может быть где-то описано, то только здесь. Это материалы из фонда барона Маннергейма. Он сейчас в родной Финляндии, вроде как военный министр. А в 1906–1908 годах, по заданию начальника Генштаба генерала Палицына, путешествовал в Китай. Там, на Севере страны, в городе Утай он встречался с далай-ламой, который там временно жил в изгнании… Тот передал ему эти свитки для Императора. А Вы читать то это всё умеете?
— У меня есть прекрасный, дрессированный китаец. Почти как настоящий. Мы поручим это ему. А сами пойдём пообедаем. Возьмём моего коллегу, он из бывших сыщиков, сейчас допрашивает коменданта. Выбор ресторана за Вами. А пока он возиться с Вашим начальником, хорошо было, если бы Вы рассказали мне о российской политике по отношению к Тибету.