— Садитесь, садитесь — в ногах правды нет, — расслаблено сказал он, лёжа на локте- Выше, как уже давно я выяснил её тоже нету.
Надька демонстративно легла на среднюю полку, вытянувшись во всю длину и закинув руки за голову. Товар демонстрируем лицом. Или чем? — лениво подумал Коля, не отрывая, тем не менее глаз. Сквозь тусклый свет лампы за стеклом в углу, Николай видел темную полосочку от пупка к низу — то ли рожала, то ли поздний аборт. Грудь у неё тоже была в маленьких беленьких шрамиках.
— Ленка, ползи ко мне, я подвинусь — решил подразниться он. Та, не очень ещё разбирающаяся в этих играх, резво полезла наверх. Николай подобрал ноги и девчонка стала устраиваться у него за спиной, ежась от близости горячей стенки. Надежда улыбнулась, видимо решив, что всё ещё впереди.
Бассейна при парной не было, а кидаться согласно рекомендациям классиков, в снег тоже не представлялось возможным — всё таки лето. Поэтому открутив холодный кран он стал под душ. Потом, подбавив горячей, долго мылся, размачивая щетину, которая при бритье обычно сдиралась вместе с кожей. Езда по городу в открытом автомобиле сказалась на рубашке, и её надо было менять. Завернувшись в простыню, он пошёл к банщику. Тот вдумчиво покивал, и усадив в кресло стал брить. Это было лучше, чем в первый раз на Кузнецком. Его плотно спрыснули одеколоном, и благоухая непонятным ароматом, Николай вернулся в предбанник.
Девчонки сидели вымытые, на столике стояла какая-то закуска и чай. Он ухватил кусочек колбасы, и кивнул Ленке в сторону двери, за которой была кровать. Та дёрнулась, но старшая всё тем же примерным голоском сказала.
— Николай Эдуардович, ну совсем замучили девчонку. Дайте передохнуть. А я не хуже справлюсь. Довольны останетесь.
Какое-то издевательство всё равно прорывалось, несмотря на попытки выглядеть пай девочкой из замоскворецкого трактира. Или может быть не понимал Николай чего-нибудь в интонациях двадцатых годов. Дают — бери, подумал он. Война всё спишет.
— Какой разговор. Пусть отдыхает. Пошли.
Она сразу скинула простыню и подошла к нему. Провела рукой по лицу и искательно заглянула в глаза.
— Что такое минет знаешь? — спросил он, возбуждаясь от близости и доступности женщины. Она кивнула, и развязывая его простыню, стала опускаться на колени. Простыня упала на пол, и охватив его бёдра, Надежда осторожно провела языком по встающему члену. Он замер. Руки опустились на её плечи и он стал осторожными движениями ласкать их, шею и затылок. Она кашлянула, принимая член во всю длину, но, не сбившись с ритма, продолжала работать языком и губами. Николай гладил её плечи и волосы, ему было хорошо и он чувствовал, как волна наслаждения начинает подниматься, охватывая его всё сильнее и сильнее. Девушка тоже задышала глубоко, кончики ушей у неё покраснели, руки стали дрожать. Мысли его стали путаться и метаться, а наслаждение рвалось из него, и уже не в силах сдерживаться, он кончил бурно и сильно, но она была готова и держала его, пока напряжение конца не покинуло Николая.
Надежда подняла лицо. Оно было красным, она прерывисто дышала, но в глазах билось торжество. Поднявшись с колен, она спросила тем же невинным тоном прилежной школьницы.
— Тебе было хорошо?
— Да. Но не зазнавайся. У Ленки тоже большой потенциал.
Вообще-то, в обычной жизни Николай не любил обижать людей, но тут он чувствовал, что надо показывать, кто заказывает музыку. Почему то ему казалось, что такой стиль отношений будет ей больше понятен. Вряд ли жизнь проститутки изобилует нежностью и пониманием. А может просто не хотел давать надежд. Просто сам не знал, что будет дальше с ним в этом полу знакомом для него мире. Как с «Алхимией финансов» — все слова знакомы, а в смысл надо врубаться дополнительно.
— Ты молодец — сказал он и погладил по щеке. Мне приятно смотреть как ты держишься. Ты сильная женщина, но пойми одно — в это время ничего нельзя обещать наперёд. Кто знал, что Серёгу так нелепо грохнут? Все под богом ходим. Будет возможность помогу. Но надеется надо только на себя.
На глаза навернулись слёзы, но девушка, не отрываясь смотрела на него.
— Я всё сделаю, — хрипло сказал она. Я тебе рабой на всю жизнь буду, только помоги нам уйти. Ты не пожалеешь. Меня возьми, Ленку возьми, мы всё отработаем. Мы ещё молодые, за нас много будут давать.