— Ну что, — спросил Николай — какие мысли.
— Мысли есть. Я предлагаю попробовать, может из нашего сотрудничества что-нибудь и получится.
— Давайте, будем пробовать. Как с моей просьбой?
— Непростую Вы мне задачку подкинули. Что-то интересуется народ Вашим Коневым.
— Поконкретнее, пожалуйста. Время дорого — нажал Коля. Раз человек пришёл, значит для себя что-то решил.
— Если Вы про того Конева, что в экономическом управлении, то его уже успели убить. Как бы и моего на шлёпнули. У кого он?
— В спецотделе. Торчит уже неделю.
— Понятно — Николай решил, что надо взять паузу. Это слово ему ничего не говорило, но судя по приставке спец, и хорошего не сулило тоже. Надо было срочно определиться как себя вести — то ли просить чтоб Горностаев его просветил, то ли сделать вид, что всё знаешь и так. Решение не находилось и он пошёл по пути гнилого компромисса.
— А кто сейчас там начальником?
— Как кто? Глеб Иванович.
— Бокий что ли? — Коля почувствовал себя как на встрече с главным кредитором. Самое страшное, что могло случиться — случилось. Василий попал в руки людей с фантазией. А это было плохо. Очень плохо. Из разных книжек Николай знал, что Глеб Иванович Бокий занимался в органах всякими оккультными и мистическими делами. Тибет, Шамбала и прочая чушь. Фантазии людям явно хватало и какие-то выводы из Васькиной болтовни они могли сделать. Впрочем, спокойно. Если бы они кольнули Ваську, они бы уже рыли Замоскворечье. Ладно.
— Это который по Тибету — надо было отыгрывать своё невежество.
Горностаев явно растерялся. Было видно, что он ищет, что сказать. Похоже, я затронул тему высокой секретности и Горностаев не готов делиться даже знанием о её существовании.
— Впрочем, спасибо за информацию. Если узнаете где конкретно его держат, сильно поможете — решил Коля сменить тему. Я то чем могу быть Вам полезен?
Сушина они нашли на Петроверигском переулке, где он деловито обживал особняк. Особняк был стар, двухэтажен и неприметен, хотя и стоял на горке. Там деловито ходили люди и, судя по наличию диванов, пара комнат готовилась под спальни. Было видно, что история с Аршиновым впечатлила Ксенофонтова и он стал всерьёз относиться к вопросам безопасности. По крайней мере, у двери стояла вооружённая охрана, а на уже прибитой табличке сверху длинной нечитаемой аббревиатуры стояло «Народный комиссариат по военным и морским делам». Что, наверное и объясняло любопытным отчего табличку охраняет человек с ружьём.
Аршинова не было. Он поехал в Сокольники разбираться с паханом и странным нэпманом. Сушин дал ему людей, как он с гордостью сказал, из «активной части». Что это такое Николай не знал, но догадывался, что какие-то головорезы. Собственно вопросов к Алексею было два — первый про Бокия и второй — по поводу кредита. Надо было уточнить круг лиц в партии и правительстве, привлеченных к этому делу.
— Слушай, Лёша, а ты Бокия из спецотдела знаешь?
— Ну видел пару раз, однако по работе пока не сталкивались. Он на Восточном фронте был, потом в Туркестане, а я на Юге.
— А можно аккуратно выяснить, что это такое и с чем его едят. Проверить надо кое что.
— Хорошо. Ехай в ЦК, там Коротков даст тебе его личное дело. Я ему позвоню. А что, есть мысли?
— Вот чего, чего, а мыслей у меня всегда много.
— Ладно, думай — кинул Сушин срываясь с места и начиная с ходу орать, что шкаф заносят не туда.
Николай хмыкнул, понятно, что деятельный и бойкий Сушин на фоне старых партийцев был образцом «немецкой точности и американской деловитости». Были конечно и в старой ленинской гвардии хозяйственники, но они себя видели совсем на других должностях.
У Короткова Коля расхрабрился и попросил аж восемь личных дел. Собственно ему был нужен только Бокий и Горностаев, но лист, как известно, надо прятать в лесу. Поэтому он сильно напрягался, вспоминая фамилии чекистов 20 годов. На память лезли фамилии героев Юлиана Семёнова, которым Коля сильно увлекался в годы студенческой юности. В свой красивый блокнотик он переписал данные на Глеба Петровича, который оказался ровесником Сталина, с 79 года и членом партии с 1900. Всю жизнь его тянуло к делам боевым и рискованным. Сейчас занимал посты видные — начальник отдела, Член коллегии. Свой специальный (шифровальный) отдел он получил в январе 1921 года. В общем, ничего принципиального нового Николай для себя не узнал. Он правда думал, что тот будет помоложе, но особо это дело не меняло.