— Вы имеет в виду провал концессии Уркарта?
— Не только. А договор с итальянцами?
— Хорошо. А что с немцами?
— Немцы сейчас на задворках большой политики, поэтому готовы давать, лишь бы их поддерживали против Антанты. Они наши естественные союзники. Поэтому Крестинский должен обо всём договориться. Я его вывел на серьёзных людей из Гамбурга и они готовы давать деньги всего лишь под политические гарантии «сменовеховства». Но поймите — основной вопрос не здесь. Что этот кредит? Копейки! Англия и Соединённые Штаты — вот откуда должен пойти основной поток капитала. Надо, надо решать вопрос с англичанами. Именно туда надо бросить сейчас все силы. Американцы замкнуты в себе, им бы переварить, что они нахапали в войну. А договор с Англией откроет нам Европу.
Выйдя от Красина, Николай пошёл бродить по коридорам. Он не удержался и выцыганил у него записочку насчёт «Рено» для Горностаева. Он думал, что можно сделать и с кем завязаться — деньги здесь были немалые. Разобравшись с машинами он позвонил Сушину и узнал, что по сменовеховскому списку его вечером готов принять Алексей Толстой. Николай присвистнул. Подумал, подумал и поехал на Трёхпрудный. Надька была дома одна, и на вопрос о Ленке ответила, что та пошла на курсы французского языка на Кузнецкий Мост. Николай оценил такой способ распорядиться деньгами. Ох, непроста была девушка Надя.
— Нас приглашают на вечер к Алексею Толстому. Как ты думаешь, её можно взять?
— Нет, ей ещё рановато. Она практически все эти годы ни с кем не общалась, а там, наверное, совсем не будет молодёжи. Ей будет скучно и одиноко.
— И как ты ей это объяснишь?
— Я уступлю тебя на ночь.
— А если я не хочу? — возмутился Николай.
— Тогда ты сам ей это объяснишь — невозмутимо ответила Надежда.
— Ох, Надька. Ладно деньги есть? В чём идти найдешь? Учти, они все там из-за границы вернулись, тряпки модные наденут.
— Ну, если ты так считаешь…
Она взяла деньги и посмотрела ему в глаза.
— Я боюсь, что ты мне снишься. Вот сейчас я проснусь снова на Толмачёвском.
— Со мной всё может быть. Я могу исчезнуть в любую минуту.
— Не исчезай. Возьми меня с собой, куда бы не пошёл. Я не буду обузой.
— Я женат. У меня есть сын и дочь.
— Ну и что. Я не буду мешать. Я просто буду рядом. Я буду тебе помогать — я многое умею.
Заехав на Сретенку в «Веселую собаку» он проверил почтовый ящик Горностаева — то есть просто спросил хозяина, не оставляли ли для него распоряжений. Выяснилось, что не оставляли. Он черканул записку и поехал к Сушину.
Аршинов поднялся довольный и сияющий.
— Готов наш Аронович — то. На всё готов. Сейчас чистосердечно пишет, залюбуешься.
— Ну вот, а Вы сомневались. Что говорит-то.
— Говорит следующее — он поднял бумажку и, конспективно в неё поглядывая, начал. В конце 22 года, к нему обратился Николай Борисович Эйсмонт, зампред Совета Народного Хозяйства, и сказал, что есть надо решать вопросы о закупке оборудования в Германии. Для этого надо обеспечить создание фирм, как в Германии, так и в Швейцарии. Эта работа была Френкелем сделана. А несколько дней назад, Эйсмонт, в здании ОГПУ на Лубянке попросил его организовать нападение на господина Аршинова. Силами знакомых бандитов.
— А про Конева спрашивал?
— Нет ещё. Хочу поговорить с его вдовой. Надо понять — были они знакомы раньше или нет.
— А про кредит что-нибудь говорит?
— Нет, про кредит похоже ничего не знает.
— В это можно поверить. Возможно, его используют в тёмную — за процент. Ладно, подождём, что он напишет. Сушин в курсе?
— В курсе. Крепкий мужик.
Николай поднялся к нему.
— Ну как, есть успех?
— Есть, товарищ Николай. Я давно знал, что у снабженцев дело не чисто.
— То есть?
— Эйсмонт был главным снабженцем Красной Армии. На него поступали сигналы к нам в ЦК.
— Ну, это не показатель. Снабженец всегда виноват — этому дал, а этому не дал. Но то, что он замешан в нашем деле — это точно.
— На столе у Алексея зазвонил телефон. Тот взял трубку, некоторое время внимательно слушал, одобрительно мыча. Потом походил по кабинету, разминаясь.
Николай нарушил паузу.
— Слушай, дай домашний адрес этого самого Василия Конева, который в тюрьме-то умер.