Ему тут же налили. Он отказался. Компания кровно обиделась. Он для успокоения нервов выпил. Дальше всё пошло само. Через пятнадцать минут он уже отчаянно доказывал близлежащей даме аксиому о вреде самодержавия. Даме самодержавие было по фиг, но она смеялась низким грудным голосом. С трудом освободив учёного, Коля изъял у него выборки по сатанизму и всучил ему три червонца. Тот долго говорил, что не надо, но Николай сослался на Маркса, в части его теории потребительной стоимости. Отправив учёного пить дальше, он сорганизовал показательные выступления пары Александр-Надежда в области современных половецких плясок. Это вызвало попытки оспорить их неоспоримое преимущество — так что минут через двадцать плясали все. Один Николай деловито пил портвейн, сославшись на ранения на колчаковских фронтах.
Какая-то дама подскочила к нему и стала тормошить. Но плясать он и в молодости то не умел, а теперь, после переломанных ног, вообще старался не позориться. Чтобы выйти из положения, он пошёл в оркестр, и после легкого тренажа спел «Виденье» Леонидова — ближе по ритмике ничего не находилось. Артистичная публика радостно орала про то, как герои оглядывались друг на друга. Припева там было много. Хватило на всех.
К 12 часам гуляли все, даже хозяин. Он принёс бутылку Шустовского коньяка хрен знает какого года разлива. Её разлили и выпили. Коньяк был как хороший армянский коньяк, пока эти гады в Ереване не загубили дело подделкой всего и вся. Знакомый армянский бандит когда-то презентовал ему большую бутылку «Ани», ещё советского разлива — больше такого коньяка он не встречал. Даже в самых дорогих магазинах. «Вкус, знакомый с детства» — пьяно подумал Коля.
Александр, глотнув коньяку, вышел на эстраду и довольно хорошо спел романс о неразделённой любви. Этот вызов не остался незамечен. На эстраду полез народ, выражая свои чувства к жизни и женщинам. Кое кто делал это вполне профессионально. Как-то незаметно количество женщин резко увеличилось, и общество стало разбиваться на пары. Николай осторожно отвёл Сашу в сторону.
— А тут принято ездить в баню большой компанией?
— Можно, — твердо ответил Александр — И нужно.
Он назидательно поднял палец.
— Тогда вперёд.
Глава 13
А поутру они проснулись. «Если утром хорошо — значит выпил плохо» пришли в гудящую голову слова великого поэта современности. Судя по тени на полу, утро было уже далеко не раннее. Надежда спала рядом, охватив его рукой. Он осторожно высвободился и начал приводить себя в порядок. Судя по всему они были в его пансионе, где не появлялся уже практически неделю. Боевая чекистская форма сиротливо лежала в углу. Однако пыль была вытерта, а вода в рукомойнике налита.
Ну и погуляли, подумал он и лёг спать дальше.
К 12 часам, они пошли пить кофе. Александра Николай на сегодня отпустил, поэтому Надежда повела его куда-то вглубь Кадашей, где было вполне приличное кафе. Они заказали кофе и яичницу. Кофе было хорошим, яичница, на удивление, тоже. И даже день был хороший. Наверное, очень рано утром был дождь, потому что пыли почти что не было, и жара, характерная для летней Москвы совсем не ощущалась. По этой погодке они не спеша вернулись обратно в пансион. Там Николай перемешал в одно сон, секс и работу над сценарием. Сценарий надо было писать. Его задумка была проста и интересна — показать некое восточное действо, которое должно неизбежно привлечь внимание Спецотдела. Тогда можно выйти на Бокия и дальше говорить с ним о судьбе Васьки. Но это действие надо было подготовить, и, естественно, хорошо разрекламировать в определенных кругах. Рекламу он мысленно поручил Фрицу, сценарий себе. Главная героиня была — Машка. Потеря её девственности была бы завязкой и кульминацией этой трагедии, или комедии — никак не мог определиться Коля. Восточный антураж должен был обеспечить господин Линь. А содержанием спектакля — видение будущего, которое должен был заложить в Машку доктор Шанцев. Все эти блоки были явно видны, но в единое представление пока не ложились. Это и надо было сделать.
Николай изредка советовался с Надеждой, пару раз она дала вполне дельные советы. Но таланта на драму явно не хватало.
— Надюха, слушай, а ты какого-нибудь режиссёра знаешь? — мысля вслух спросил Коля.
— Был там вчера один. Объяснял мне, что у меня большое будущее. Говорил, что будет меня в кино снимать.