Поддерживая его с двух сторон его повели по воде дальше. Там, на выходе из бассейна стояла большая лежанка, застеленная шёлком. Он понял это когда его положили на скользящий холод простыни. Несмотря на то, что в комнате было тепло, даже жарко он задрожал.
Женщин сменил мужчина. Он встал на колени рядом и нажал куда-то в область затылка. Дрожь прошла и Коля расслаблено вытянулся. А тот достал иголки, длинные, завитые в круг на конце и стал что-то делать со спиной и ногами. Коля не чувствовал ничего. Мужчина поднял его руку и вогнал иголку аж сантиметра на три. Николай видел, как иголка вошла в тело, и удивился отсутствию боли. Мастер сменил иголки на какие-то банки с огоньком внутри, потом давил руками на какие-то точки в голове. Внезапно он поднялся и вышел. Николай лежал на лежанке, расслабленный и спокойный. Даже ради этого стоило побывать здесь — подумал он.
В комнату вошли женщины. Они подняли его и повели с собой. Открылась дверь, и он оказался в комнате, в которой не было ничего. Только широкое низкое ложе стояло посередине. Несколько подушек лежало на застеленном коврами полу около него. Колю подвели к ложу и жестом предложили лечь. Потом женщина пошла по кругу, зажигая какие-то тонкие факелы, воткнутые в стены. От факелов пошёл тяжелый запах. Он был сладковат и от него слегка кружилась голова. Наверное опиум, подумал Николай. Он не заметил, как ушли женщины. Время изменило своё течение. Углы комнаты стали сливаться в один единый круг, обступающий его со всех сторон. Заиграла восточная музыка, и это круг начал не торопясь вращаться. Он закрыл глаза, чтобы не видеть этого мелькания.
Николай не мог определить- сколько прошло времени — минута, час, вечность? Внезапно резко ударил гонг. Он открыл глаза — перед ним стояла Надежда.
В белой прозрачной накидке она была похода и непохожа на себя. Медленно она подходила к нему, и накидка сама раскрывалась всё шире и шире. В полумраке комнаты её тело было смуглым, очертания терялись. Наконец она подошла совсем рядом. Незнакомые запах ударили его. Он почувствовал, как начинает возбуждаться. Музыка сменила тональность, появились резки, острые ноты. Надежда склонилась над ним. Он уже не понимал она это или не она. Да и в целом это было ему уже без разницы. Ему была нужна женщина. Впервые в жизни он почувствовал силу желания, которую не мог контролировать. Если раньше это был вопрос флирта, вопрос настойчивости окончить дело, пусть даже без особого настроения партнёрши, то сейчас это была жизнь. Просто не было иного. Ему нужна была эта женщина как вода, как воздух. В сторону ушло всё — заботы, жизнь, ощущения тела. Он был мужчина, она была женщиной и не было на этой земле ничего другого.
Он схватил её и бросил на простыню. Время для него кончилось. Он только слышал резкие звуки музыки и своё тяжёлое дыхание. Потом дыхание и стоны Надежды, потом её крики, потом этот круг замкнулся и всё повторялось снова и снова. Казалось этому не будет конца. Когда он поднимал голову, то тёмный потолок начинал кружиться все быстрее и быстрее, музыка убыстрялась и желание снова начинало расти.
Надежда что-то снова шептала искусанными губами, но он не слышал. Он только чувствовал, как дрожит и изгибается её тело под его ударами, как убыстряется её дыхание, как новую силу приобретают её опущенные в беспамятстве любви руки. Внезапно она закричала, перекрывая звуки кимвал и забилась под ним, Волна наслаждения стала подниматься откуда — то снизу и он уже начал кончать, когда всё вдруг исчезло и перед ним открылась вселенная. И эта картина дала ему последнее, самое высокое наслаждение. К острому физическому чувству примешалось и не менее резкое удовольствие от того, что он понимает и охватывает весь этот мир, каждую его травинку на земле и каждую звезду в бескрайней бесконечности Вселенной. Вселенной жизни его, Николая. Она была прекрасной и гармоничной. Она дарила радость и наслаждение. Коля очень остро почувствовал, что готов сделать всё, чтобы эта радость была, всегда была в его жизни. А потом наступила тьма.
Глава 14
Они проснулись в другой комнате. Это был не подвал, так как через зашторенное окно пробивалось солнце, на улице орали птицы и какие-то лошади били копытами про брусчатке. Надежда уже проснулась и молча смотрела на него. Николай глянул — на стуле висела одежда. Она была выстирана и выглажена, кобура с браунингом лежала аккуратно лежала отдельно на низком столике, среди мелкой китайской туалетной мишуры.