Он чувствовал себя отдохнувшим. К удивлению, ничего не болело, хотя и возраст и здоровье предполагали обратное. Надежда смотрела не отрываясь, словно пыталась навсегда запомнить его.
— Ну, что глядишь, как не родная — пошутил он, раздумывая чтобы такое сделать.
Надежда молчала — то ли не хотела, то ли не могла говорить. Он погладил её по плечу. Потом по шее. Она не шевелилась, потом неожиданно сказала.
— Я хочу не забыть этого.
Николай молча кивнул. Этот опыт потряс даже его, несмотря на совершенно другое воспитание и сексуальные привычки конца века. Как он помнил, культура отношений в России начала революции была весьма пуританской, несмотря на попытки феминисток найти новые формы и позиции. Тем более в среде Замоскворечья, чей народ ещё великий драматург, уроженец тех мест обозвал «Тёмным царством». Тем не менее, намёк был понятен, и легко став с кровати Коля стал одеваться. Когда они подошли к двери, молодой послушник предупредительно распахнул её.
— Наставник Линь ожидает Вас за завтраком — церемонно сказал он и указал рукой в сторону широкой двустворчатой двери. За дверью стоял низкий широкий стол, весь уставленный чашечками, тарелочками и другими кулинарными причиндалами.
— Наша китайская пословица гласит: «Завтра съешь сам, обед раздели с другом, а ужин отдай врагу». У Вас была тяжёлая ночь — Вам надо теперь подкрепит силы.
— Спасибо, кивнул Николай усаживаясь на низкую подушку.
Сидеть было не очень удобно, но подогнутые ноги не болели.
— Я понимаю, что Ваше здоровье Николай подорвано войной и другими испытаниями.
Действительно, шрамов на его теле хватило бы на пятерых ветеранов малых войн конца XX века, но к боевым действиям они никакого отношения не имели.
— Вы должны пройти курс лечения — продолжал Линь. Наши врачебные знания позволят Вам быстро встать на ноги.
— Если это не будет мешать нашим планам, то я готов — с благодарностью сказал Коля. Подлечит здоровье действительно не мешало.
После небольшой паузы, которую заполняли лишь стук палочек о края тарелок с едой, Линь спросил.
— Удалось ли Вам приблизиться к пониманию вчерашних вопросов.
— Да, святой отец.
Это обращение удивило Линя, и он еле заметно улыбнулся.
— Я рад, сказал он, что у Вас это получилось. Не всем это удаётся. Значит Ваша душа чиста — если Вам разрешили прикоснуться к запретному.
Это заявление сильно удивило Николая, так как насчёт чистоты его души у него были свои, причем весьма сильные сомнения. Он знал, что сделал много ошибок, и его поведение в определённых ситуациях резко отличалась от того, каким он хотел бы его видеть. Тем не менее, подумал он, со стороны виднее.
Они закончили завтрак, прерываясь на разговоры о мелких деталях взаимодействия. Потом Николай с Надеждой пошли на Петроверигский, где их должен был ждать Саша. Он действительно стоял около особняка, деловито занимаясь бесконечным шофёрским трудом — что-то внимательно рассматривал в моторе. Они поздоровались, и Коля пошёл к Сушину.
К его удивлению, Алексея в кабинете не было. Зато там сидел молодой человек, и как водится, читал какие-то бумажки. Увидев Николая тот сразу приветливо закивал головой и сказал.
— Алексей Николаевич уехал в ЦК. Он сказал, что Вы можете подъехать туда, как только будете готовы.
Это пожалуй к лучшему, подумал Коля — папочка с документами Байера по прежнему лежала у него. Он решил, что её надо передать руководству — пусть они дальше разбираются в своём гадюшнике чья гадюка главнее.
Зато Аршинов, получив новую должность и кабинет, сидел на месте. Ничего не читал, просто пил кофе. Увидев Николая, он обрадовался и стал расспрашивать, как провели выходные. Коля поднял вверх большой палец и этот жест был понят. Степан понимающе улыбнулся и сказал.
— А у меня тоже новости. К Френкелю приходили очень интересные люди. Мы посадили своих людей на его квартире — ведь официально он в командировке. Так вот, аккурат в субботу вечером к нему пришёл человек. Ему конечно всё объяснили, но сфотографировали. И кто бы это был, как Вы думаете?
— Ну, если Вы радуетесь — значит человек, которого Вы лично знаете и по фото опознали. Кто же сей запечатленный? Впрочем, давайте догадаюсь. Это Ваш знакомый. Видных чекистов Вы не знаете и они сами бы и не пошли. Приход Вашего сослуживца не укладывался бы в схему за исключением единственного случая — если этот сослуживец однозначно связан либо с бандитами, либо с иностранными организациями. Выходит — либо бандит, либо человек из Варшавской или Лодзинской уголовки.