А тральщиков нет. Десантных барж нет. Эсминцев не хватает. Ижорский завод надрывается, и каждая плита для линкора — плита, которую не получит Кошкин для своего А-32.
Счёт простой. Один линкор или двести танков. Четыре линкора или вся танковая программа. Сорок восемь тысяч тонн бронестали или четыре тысячи Т-34, каждый из которых на поле боя стоит больше, чем линкор на рейде.
Решение было принято. Не сейчас, а в тот момент, когда он открыл справку и увидел цифры. Всё остальное — оформление. Но оформление требовало осторожности. Нельзя просто подписать приказ и остановить стройку. Нужно подготовить. Объяснить. Убедить или хотя бы заставить замолчать тех, кто будет против.
А против будет нарком ВМФ. Программа «Большого флота» — религия военно-морского командования. Символ значимости, будущего. Отменить линкоры значит сказать адмиралам: вы не главная сила, вы вспомогательная. Ваши мечты об океанских эскадрах — фантазии. Ваша задача — тральщики и баржи.
Сергей знал, как это сделать. Не в лоб, обходом. Не «отменяем», а «откладываем». Не «линкоры бесполезны», а «международная обстановка требует перенаправить ресурсы на корабли, необходимые в ближайшие два года». Временная мера. До стабилизации обстановки. Линкоры потом, когда будет время и деньги.
Все поймут, что «потом» не наступит. Но никто не скажет вслух. Потому что «потом» — надежда. А надежду у людей не отбирают.
Он вернулся к столу. Взял красный карандаш.
'1. Тевосян: расчёт к 22 февраля. Что даёт остановка линкоров. Что можно построить взамен.
Кронштадт, март. Разговор с Исаковым. Лично осмотреть стапель «Советского Союза».Совещание узким составом. После Кронштадта. Тевосян, Исаков, Шапошников. Не Ворошилов, пока. Привяжет к политике, а это вопрос инженерный.Постановление СНК. Формулировка: «О корректировке программы военного кораблестроения в связи с изменением международной обстановки». Не «отмена», «корректировка».Строить: тральщики максимум; эсминцы проекта 7-У ускорить; сторожевики и охотники за подводными лодками; десантные средства; лёгкие крейсеры два-три, не семь.Сталь с линкоров на танки. Ижорский завод переключить. Кошкин получит столько брони, сколько просит.Орудие Б-37 не списывать. Установить на стационарную береговую позицию под Ленинградом. Пригодится.»Семь пунктов. Каждый простой на бумаге и чудовищно сложный в исполнении. Остановить строительство, которое ведёт полстраны. Перенаправить тысячи людей, тысячи тонн металла, миллиарды рублей. Сломать инерцию: промышленную, бюрократическую, психологическую. И сделать это тихо, без скандала, без публичного признания ошибки, которую допустил человек, чьё тело он носил.
Лист лёг в папку, в правый нижний ящик, рядом с папкой «Финляндия», которая росла неделя за неделей. Линкоры и Финляндия — части одного вопроса: на что тратить время и деньги, когда ни того, ни другого нет.
Поскрёбышев заглянул молча.
— На дачу. И завтра в «Выстрел». Солнечногорск. К восьми.
Завтра он поедет смотреть, как Малиновский учит командиров штурмовать здания. Потом десятки других дел, других папок. И где-то между всем этим Кронштадт, стапель, стальной скелет корабля, которому не суждено выйти в море.
Четыре с половиной миллиарда рублей. Он знал, на что их потратить. На порох, танки, самолёты, тральщики, автоматы, рации, сапоги, шинели. На тысячу вещей, из которых состоит армия, способная воевать.
Он встал, надел шинель. Ночная Москва встретила морозом и тишиной. Где-то в Ленинграде, на Балтийском заводе, тысячи рабочих в ночную смену варили корпус «Советского Союза». Огромный, как выброшенный на берег кит. Через месяц они получат новый приказ. Не сразу: сначала расчёты Тевосяна, потом Кронштадт, потом совещание. Но приказ будет. И эти руки, сварщики и клепальщики, инженеры и мастера, будут строить другое. Корабли, которые не попадут в учебники, не произведут впечатления на иностранных послов, не украсят обложки журналов. Маленькие, некрасивые, незаметные корабли, которые спасут тысячи жизней.
Глава 10
Школа
20 февраля 1939 года. Подмосковье, учебный лагерь «Выстрел»
Автомобиль свернул с Горьковского шоссе на просёлок, и асфальт кончился мгновенно, как обрывается разговор, когда входит начальник. Под колёсами загрохотала мёрзлая земля, покрытая коркой серого льда и перемолотая десятками гусениц, шин и сапог. Дорога вела через берёзовую рощу, голую, скелетную, с чёрными ветками на фоне белёсого неба, к высокому забору из неструганых досок, над которым торчали верхушки учебных вышек и край кирпичного барака.