Сергей вскрыл конверт, сломав сургуч ногтем. Внутри двенадцать страниц машинописи с рукописными вставками на полях, несколько фотографий, мутных, явно полевых, сделанных в спешке, и сопроводительная записка:
«Товарищу Сталину И. В. Докладываю о результатах зимних учений 70-й стрелковой дивизии Ленинградского военного округа, проведённых 22–28 февраля 1939 г. в районе Петрозаводска. Командующий войсками ЛенВО командарм 2-го ранга Мерецков К. А.»
Мерецков. Кирилл Афанасьевич. Приземистый, упрямый, с тяжёлой челюстью и глазами человека, который видел достаточно, чтобы не удивляться ничему, но всё ещё способного приходить в ярость от глупости. Назначен командующим ЛенВО осенью тридцать восьмого — раньше, чем в реальной истории, которую помнил Сергей, потому что финское направление не могло ждать. Чистки выкосили командный состав округа, как мороз выкашивает незакрытые грядки. Мерецков получил округ в разрухе: обезглавленные дивизии, деморализованные командиры, раздутые штаты при пустых казармах. За полгода начал наводить порядок. Или, по крайней мере, пытался.
Но рапорт, который Сергей держал в руках, свидетельствовал о том, что «порядок» слово, имеющее множество значений, и не все из них утешительны.
Сергей начал читать.
⁂
Учения семидесятой стрелковой дивизии проводились в условиях, максимально приближённых к зимнему театру военных действий. Район — леса и болота южной Карелии, температура — от минус пятнадцати до минус двадцати семи, снежный покров — от сорока сантиметров на открытых участках до метра в лесу. Задача — марш на тридцать километров по бездорожью с последующим развёртыванием в боевой порядок и атакой условного противника.
Результаты были катастрофическими. Мерецков не употреблял этого слова — он был слишком осторожен для подобных формулировок в документе, который мог попасть к Сталину. Но факты говорили сами.
Сергей читал, и с каждой страницей чувство, которое он испытывал, менялось от тревоги к холодной, злой ясности, какая бывает у хирурга, который вскрывает пациента и видит то, чего боялся увидеть.
Марш. Тридцать километров. Нормативное время — восемь часов. Фактическое время головного батальона — четырнадцать. Замыкающего — двадцать два. Причины: отсутствие лыж (укомплектованность тридцать семь процентов от штатной потребности), отсутствие волокуш для тяжёлого вооружения (миномёты и станковые пулемёты несли на руках), отсутствие маскхалатов (получены только на роту разведки, остальные в тёмных шинелях на белом снегу).
Сергей остановился на этом месте. Перечитал. Тридцать семь процентов лыж. Шестьдесят три процента бойцов без лыж, в сапогах, по метровому снегу. По карельскому лесу, где дорог нет, где между деревьями — завалы бурелома, заметённые снегом, где каждый шаг без лыж — это провал по колено, по пояс, иногда — по грудь. Тридцать километров в таких условиях не марш, а издевательство. Люди приходили к рубежу атаки измотанными до предела, с обморожениями, с растянутыми связками, с выпотрошенными до донышка запасами воли и сил.
И это не противник. Это снег. Просто снег.
Далее — развёртывание. Дивизия должна была перейти из походного порядка в боевой — развернуть батальоны в цепи, выставить фланговое охранение, подтянуть артиллерию, установить связь с соседями и штабом. На учениях — условными, без реального огня — это заняло шесть часов вместо положенных двух. Батальоны потеряли друг друга в лесу. Два полка оказались на одном и том же рубеже, потому что карты довоенные, крупномасштабные, с ошибками, которые никто не исправлял двадцать лет. Артиллерия застряла на лесной дороге в трёх километрах от позиций, потому что трактора-тягачи не могли пройти по заснеженному просёлку: гусеницы проваливались в торф, скрытый под коркой льда.
Связь. Сергей перелистнул на раздел «Связь» и прочитал его дважды, медленно, пропуская каждое предложение через себя.
Из двенадцати радиостанций, положенных дивизии по штату, в наличии было пять. Из пяти работали три. Из трёх одна вышла из строя через два часа после начала марша: аккумулятор разрядился на морозе. Две оставшиеся обеспечивали связь штаба дивизии с двумя из трёх полков. Третий полк, правофланговый, провёл весь марш и развёртывание без связи со штабом. Командир полка отправил посыльного верхом. Посыльный заблудился в лесу и вышел к штабу через девять часов. К этому времени учения были фактически завершены.