— Двенадцать из ста, — повторил Сергей. — А остальные?
— Возвращаются в части, товарищ Сталин. Без позора. Просто — не подошли.
Сергей посмотрел на него — на этого лейтенанта, который, может быть, побежит по причалу Хельсинки под настоящими пулями. Молодой, здоровый, уверенный. Один из тех, ради кого всё затевалось — автоматы, канонерки, учебные центры. Один из тех, кто должен выжить.
— Бородин, — сказал Сергей, — вы знаете, для чего тренируетесь?
Лейтенант помолчал. Потом ответил честно, глядя в глаза:
— Нет, товарищ Сталин. Знаю, что будет приказ. Когда будет, выполним.
Хороший ответ. Правильный. Не любопытство, не страх — готовность.
За казармой лыжная трасса. Егеря, тысяча двести человек в белых маскхалатах, тренировались отдельно от штурмбатов. Их задача другая: не причалы и здания, а лес, болота, фланги. Обходы, засады, перехват вражеских коммуникаций. На полигоне была устроена пятнадцатикилометровая трасса по пересечённой местности — через овраги, через замёрзшие ручьи, через бурелом, — и егеря проходили её с полной выкладкой: ППД, четыре диска, гранаты, сухпаёк, лыжи.
Сергей стоял на опушке и смотрел, как белые фигуры скользят между ёлками — быстро, бесшумно, как тени. Каждый нёс на себе двадцать килограммов. На лыжах, по глубокому снегу, пятнадцать километров — и на финише должны были поразить три мишени из автомата с расстояния пятьдесят метров. Без отдыха, с колена, тяжело дыша после марш-броска. Кто промахивался — бежал трассу заново.
— На полигоне идеально, — сказал Карбышев, когда они шли обратно к штабной землянке. Его голос был спокойным, но в нём звучала нотка, которую Сергей научился различать у людей, понимающих разницу между учениями и войной. — На войне будут сюрпризы. Мины, которых нет на карте. Огневые точки, которые молчали до последнего момента. Паника, которая сильнее любой подготовки. Снайперы на деревьях, о которых узнаёшь, когда боец рядом с тобой падает без звука. Мороз, который убивает быстрее пули. Но люди — готовы. Насколько можно быть готовым к тому, чего ещё не видел.
В штабной землянке — горячий чай с сахаром, чёрный хлеб, тушёнка. Карбышев достал из ящика стола тетрадь — толстую, в клеёнчатой обложке, исписанную мелким чётким почерком.
— Это методичка. Штурм укреплённых позиций. Три месяца работы. Всё, что мы отработали на полигоне, в одной тетради. Тактика, нормативы, расход боеприпасов, связь, эвакуация раненых. Прошу утвердить для распространения в учебных частях.
Сергей взял тетрадь, полистал. Схемы, таблицы, рисунки — от руки, но точные, понятные. Язык простой, солдатский, без штабного канцелярита. Написано для лейтенантов, не для генералов.
— Утверждаю, — сказал он. — Тираж пятьсот экземпляров. Гриф «секретно». Распространить по всем штурмовым и егерским подразделениям.
Карбышев кивнул. И впервые за весь день улыбнулся. Сдержанно, одним уголком рта, но улыбнулся.
— Они увидят, — сказал Сергей. — Скоро.
Карбышев посмотрел на него — быстро, остро, как смотрят люди, услышавшие подтверждение того, о чём догадывались, но не решались спросить.
— Когда?
— Осенью. Может, зимой. Будьте готовы.
— Будем.
Обратная дорога: тот же лес, те же колдобины, тот же молчаливый водитель. Сергей сидел на заднем сиденье и смотрел в окно, на ели, засыпанные снегом, на белое небо, на дорогу, которая петляла между стволами. Где-то здесь, в этих лесах, пройдёт линия фронта. Те же ели, тот же снег — только вместо тишины будет грохот, и вместо белого маскхалата белый саван.
На станции ждал поезд, специальный, из двух вагонов: спальный и салон-вагон со столом для совещаний, картой на стене и телефонным аппаратом, который работал на крупных станциях. Москва через ночь.
Сергей сел у окна салон-вагона. Поезд тронулся, медленно, раскачиваясь, набирая ход. За окном потянулся карельский лес: ели, берёзы, просеки, изредка деревни: несколько домов, дым из труб, собака, лающая на состав. Россия. Огромная, бесконечная, застывшая в мартовском холоде.
Он достал тетрадь Карбышева, методичку по штурму укреплённых позиций, и начал читать. Первая глава: «Разведка огневых точек». Сухой, точный язык, без украшений: «Перед штурмом укреплённой позиции необходимо установить: количество и расположение огневых точек, секторы обстрела, мёртвые зоны, наличие минных полей, проволочных заграждений и противотанковых рвов. Разведка ведётся наблюдением, фотографированием с воздуха и поисками». Вторая глава: «Подавление огневых точек». Третья: «Штурм». Четвёртая: «Закрепление». Пятая: «Эвакуация раненых». Шестая: «Взаимодействие с артиллерией и авиацией». Шестая самая длинная, и это правильно, потому что именно на взаимодействии ломались все операции в Испании, именно об этом кричал Малиновский в кремлёвском кабинете, именно это убивало людей вернее вражеских пуль.