— Я знаю. — Сергей кивнул. — Свердловский завод расширяется. Горьковский запускается в этом году. К сорок первому выйдем на тысячу в месяц. Может быть, полторы.
— Полторы тысячи это минимум. Немцы производят пять тысяч в месяц.
— Я знаю.
Тухачевский кивнул. Не удовлетворённо, а принимая к сведению.
— Второе: кадры. Связисты. У нас нет школы связистов как таковой, есть курсы, на которых учат нажимать кнопки. Нам нужны специалисты, которые понимают радио, умеют работать в условиях помех, знают кодирование, умеют обслуживать аппаратуру в поле. Это не три месяца курсов, а год академии. Я предлагаю создать Академию связи — отдельную, со своим преподавательским составом, со своей учебной базой.
— Подготовьте проект. На стол через месяц.
— Уже готов. — Тухачевский достал из-под карты папку и положил на стол, тонкую, аккуратную, с машинописным текстом. — Я работал над этим три месяца. Структура, штаты, программа, бюджет. Здесь всё.
Сергей взял папку, пролистал. Сорок страниц, подробных, с таблицами, расчётами, ссылками на немецкий и французский опыт. Серьёзная работа. Не импровизация маршала, а системный проект, над которым Тухачевский, видимо, сидел ночами.
— Третье. — Тухачевский помедлил, и тон его изменился, стал осторожнее, как голос человека, ступающего на тонкий лёд. — Организация. Структура войск. Связь это не только рации. Это способ управления. А способ управления определяет структуру. И здесь…
Он помедлил. Сергей почувствовал, интуицией, выработанной за три с половиной года чтения людей на расстоянии вытянутой руки, что сейчас Тухачевский скажет то, ради чего всё это было затеяно. Связь, учения, демонстрация: всё было прелюдией. Подводкой к главному.
— Здесь нужны механизированные корпуса, — сказал Тухачевский.
Вот оно.
Сергей не изменился в лице. Не потому что не удивился, а потому что ждал. Механизированные корпуса были навязчивой идеей Тухачевского с начала тридцатых. Крупные танковые соединения — по пятьсот-тысяче танков, с мотопехотой, артиллерией на механической тяге, собственной авиацией. Стальной кулак, способный прорвать фронт и уйти в глубокий рейд по тылам противника. Теория глубокой операции — детище Тухачевского, его гордость, его одержимость.
И его ошибка. Частичная, но принципиальная.
Сергей знал, из обрывков будущего, из книг, читанных в госпитале, что мехкорпуса образца сорок первого года стали одной из крупнейших катастроф начального периода войны. Не потому что идея была плоха, идея была правильна. А потому что корпуса создали без инфраструктуры: без связи, без тылового обеспечения, без обученных штабов, без ремонтных баз. Тысяча танков без радиосвязи — это стадо стальных мамонтов, которые не слышат друг друга и бредут каждый в свою сторону. Тысяча танков без горючего — металлолом на обочине.
— Механизированные корпуса. — Сергей произнёс это ровно. — Расскажите.
Тухачевский расправил плечи, едва заметно, как боец перед атакой.
— Два экспериментальных корпуса. По пятьсот танков, с мотопехотой на бронетранспортёрах, с самоходной артиллерией, с авиационной поддержкой. И с полноценной радиосвязью сверху донизу, от командира корпуса до командира танка. Именно поэтому я начал со связи — потому что без связи мехкорпус бессмыслен. Это не танковая бригада, ведомая в атаку флажком, — это корпус, который действует на глубину пятьдесят-сто километров, и если связь оборвётся, он потеряется в оперативном пространстве и будет уничтожен по частям.
Логика безупречная. От связи к мехкорпусу, от раций к танковому кулаку. Тухачевский выстроил цепочку, в которой каждое звено вело к следующему, и отказать было трудно, потому что каждое звено в отдельности — правильное.
Но Сергей видел то, чего не видел Тухачевский: не звенья, а пропасть между замыслом и реальностью.
— Михаил Николаевич. — Он говорил медленно. — Вы только что показали мне, что армия не может управлять стрелковым корпусом. Три дивизии, и связь рассыпается. Приказы идут два часа. Командир батальона слепой и глухой. И вы предлагаете создать механизированный корпус — пятьсот танков, которые двигаются в десять раз быстрее пехоты, на глубину в десять раз больше, с требованиями к связи в десять раз выше?
Тухачевский сжал челюсть. Едва заметно, но Сергей видел.
— Именно поэтому связь в первую очередь. — Маршал не отступал. — Я не предлагаю создать корпуса завтра. Я предлагаю начать. Разработать структуру, опробовать на учениях, обкатать связь, подготовить штабы. Два года минимум.
— Два года это сорок первый. — Сергей замолчал.