Малышев обошёл обнажение медленно, шаг за шагом, как обходят раскоп на археологических раскопках. Жила уходила в скалу и справа, и слева, не обрывалась, не выклинивалась, а продолжалась, мощная и ровная, как будто кто-то провёл белую линию через серо-красную породу. На восточном конце обнажения — следы вторичного обогащения: зеленоватые налёты малахита, бурая корка лимонита, — признаки того, что ниже, под окисленной зоной, лежала первичная руда, возможно ещё богаче.
Двести метров видимой протяжённости. А что под землёй — пока неизвестно. Но всё указывало на то, что жила продолжается.
Малышев не позволял себе думать «тысячи». Двести метров жилы — десятки тонн золота. Километр — сотни. А дальше он запретил себе считать.
Стоп. Геолог не мечтатель, а учёный, который работает с фактами. Факты: пробы, которые нужно отправить в лабораторию. Анализ займёт месяц. До результатов ничего не известно.
Но факт был и другой: Рахим знал. Местные знали. «Духи прячут огонь» — легенда, за которой стояла реальность: поколения пастухов, кочевавших по этим горам, видели блеск в камнях и не придавали значения, потому что не знали, что этот блеск стоит больше, чем весь их скот. Золото лежало на поверхности, буквально, на виду, и ждало человека с молотком и лупой.
На четвёртый день Малышев составил радиограмму. Но сначала — подвёл итоги. Сел в тени скалы (Рахим подвинулся, дав место), разложил на коленях записную книжку и стал считать.
Двадцать четыре пробы. Восемнадцать с видимым золотом. Шесть без видимого, но с признаками сульфидной минерализации (пирит, халькопирит), что в гидротермальных жилах часто сопутствует золоту. Промывка шлихов из ручья положительная: в каждом лотке от трёх до семи знаков золота, мелкого, но отчётливого. Значит, жила размывалась тысячи лет, миллионы — и золото уносилось ручьём, оседая в песке. Природная фабрика, работавшая со времён динозавров.
Протяжённость жилы по результатам маршрутного обследования — не менее двухсот метров. Но это минимум, видимый на поверхности. Жила могла продолжаться под землёй на километры. Чтобы узнать точно, нужно бурение. Буровой станок, рабочие, время. Месяцы. Может быть, год.
Малышев закрыл книжку, убрал в нагрудный карман. Посмотрел на горы: сухие, раскалённые, безжизненные на вид. Но внутри живые, полные огня, который прятали духи.
— Рахим, — сказал он, — ваш дед был мудрым человеком.
Старик усмехнулся.
— Мой дед не умел читать. Но видел то, чего не видят учёные.
Малышев не стал спорить. Продиктовал Зуеву радиограмму — медленно, тщательно подбирая слова.
— Пиши: «Москва, Совнарком, лично. Экспедиция Малышева. Район Тамдытау, западный склон. Обнаружены кварцевые жилы с видимой минерализацией тяжёлых металлов. Предварительная оценка — перспективно. Отобраны пробы для лабораторного анализа. Необходима детальная разведка с применением бурения. Запрашиваю дополнительное оборудование и людей. Малышев».
«Тяжёлые металлы». Не «золото» — «тяжёлые металлы». Осторожность, вбитая инструкцией: не называть вещи своими именами по открытому каналу.
Зуев застучал ключом. Сухой треск морзянки разнёсся над раскалёнными камнями, и Малышев подумал, что эти несколько строк весят больше, чем вся порода, которую они перелопатили за пять месяцев.
⁂
Москва, Кремль. Тот же день, вечер
Радиограмма легла на стол Сергея между двумя другими бумагами: шифровкой от Жукова («Противник подтягивает третью дивизию. Прошу ускорить переброску резервов») и запиской Молотова («Англо-французская делегация прибывает 11 августа. Программа приёма утверждена»).
Клочок бумаги с карандашными буквами. «Кварцевые жилы с видимой минерализацией тяжёлых металлов». «Предварительно — перспективно».
Сергей перечитал трижды. «Перспективно» на языке геологов означало: «мы нашли что-то, но не хотим обещать, пока не проверим». Осторожность профессионала, который боится обмануть. Но «видимая минерализация» — это золото, видимое невооружённым глазом. А видимое золото в кварцевой жиле это не россыпь, это коренное месторождение. Большое. Возможно — очень большое.
Мурунтау. Он помнил это слово, помнил карьер, видимый из космоса, помнил цифры: пять тысяч тонн разведанных запасов, крупнейшее в мире. И вот — первый звонок. Первый сигнал, что память не обманула, что координаты, указанные приблизительно, «где-то в горах Тамдытау, на водоразделе», оказались достаточно точны.