Он спустился с косогора, подошел к огневым позициям ястребков. Найденную снайперскую винтовку он не выбросил, а повесил ее на свое правое плечо. При этом он удивлялся тому, что сегодня идет только четвертый день войны, а немцы уже вовсю пользуются оружием Красной Армии!
Четыре девчонки все еще продолжали бродить по полю боя, разыскивая раненых, чтобы тут же на месте их перевязать, а затем с помощью других парней раненых перенести и положить прямо на телеги. Из двадцати девяти ястребков не раненных осталось только двенадцать парней, восемь ястребков погибли во время боя.
После того, как армейская разведка Вермахта потеряла своих агентов в Лиде, то в армейские подразделения она перестала выдавать более или менее точную развединформацию по военным объектам этого белорусского городка, по расположению красноармейских частей и подразделений в Лидской и в соседних областях этого региона Белоруссии. Немецкая бомбардировочная и штурмовая авиация в отместку стали наносить беспорядочные бомбоштурмовые удары не только по военным, но и по гражданским объектам городка. Такие удары в основном наносились по жилым кварталам, расположенным в районе городского железнодорожного вокзала, а также по центральным кварталам города. Жители Лиды впервые почувствовали, что вскоре их городок должен быть взят немцами!
Особенно заметным такое положение дел в городе Лида стало в четверг 26 июня 1941 года, на пятый день войны! Горожане, разумеется, не могли знать о том, что в их городе была ликвидирована немецкая агентура, но они на своей коже прочувствовали это буйство немецкой штурмовой авиации. Немецкие истребители «Мессершмидты» и штурмовики «Юнкерсы 87» принялись гоняться за отдельными людьми, случайно оказавшимися на улице.
Каких-либо значительных подразделений советских войск в городе уже не было, красноармейские части давно покинули город и вели оборонительные бои в пятидесяти километрах севернее Лиды. Там танки группы генерала Гота были остановлены пехотинцами 37-й и 17-й дивизий РККА, а также артиллеристами 8-й противотанковой бригады. За одну только среду советские артиллеристы сожгли до шестидесяти немецких танков. Но уже утром в четверг появилась новая информация о том, что на другом направлении немецкие танки прорвали советский фронт. В результате этого немецкого прорыва советская 17-я пехотная дивизия была вынуждена оставить свои позиции, начать отход своих подразделений на Лиду. Но вовремя этого отхода она попала под сильнейший бомбоштурмовой удар «Юнкерсов 88», дивизия была вынуждена изменить направление своего отхода, оставив Лида в руках немецких частей.
Третья танковая группа генерала Гота вплотную приблизилась к Минскому укрепрайону. Она начала там бои на прорыв, прилагая все усилия для того, чтобы сломить сопротивление укрепрайона, прорваться и взять Минск. В это же время вторая танковая группа генерала Гудериана прорвалась на правом флаге немецкого фронта наступления, подошла к городу Барановичи. Таким образом, к четвергу, к пятому дню войны, сформировалась реальная угроза окружения 13-й советской армии под Лидой. Советское командование бросало в бой против немцев свои последние резервы с тем, чтоб обеспечить выход из окружения нескольких советских армий, запертых немцами в белостокском выступе.
К этому четвергу артельщики завершили ремонт дома Мориса Берныньша! Вбив свой последний гвоздь, артельщики быстренько собрали свои инструменты и спешно покинули город. Так как они спешили вернуться в свою деревню до момента взятия немцами Лиды! Иван Фролов безоговорочно принял работу артельщиков. Он остался доволен своим новым домов, который стал не просто жилым домом, а настоящим семейным убежищем в военные годы. Иван добрым словом помянул Морис, который уже как год покоился в земле, а его дом после ремонта приобрел вторую жизнь.
Еще до начала ремонта Иван Фролов специально встретился с мужиками артели шабашников. Он им рассказал о своем видении того, каким бы он хотел иметь этот свой дом после восстановления. После долгой беседы один из мужиков строителей в заключение разговора ему сказал: