Перед тем, как отправиться к Калерии в гости, Александр Мец специально приехал к Ивану Фролову, в его новый только что отремонтированный дом. Они вдвоем прошлись по всем помещением этого дома, за исключением подвальных помещений. Сашке этот дом очень понравился, он и сам давно уже мечтал о том, что и самому иметь нечто подобное, но блатная жизнь пока ему в этом препятствовала. Мец не мог даже мечтать о том, чтобы, будучи блатным, иметь собственный дом. Под конец экскурсии по дому, Сашка и Иван спустились на первый этаж и прошли в спальную комнату этого этажа. Из одного гардеробов Иван вытащил баул немецкого офицера с двойными эсэсовскими стрелами на нем, передал его Мецу в руки и проговорил:
— Возьми, Саша! Даю тебе пятнадцать минут для того, чтобы ты переоделся в эту эсэсовскую форму! Я думаю, что ты сам, без моей помощи, разберешься, что к чему во всех этих предметах одежды эсэсовского офицерского мундира! Но, если потребуется моя помощь, то кричи, зови меня, я буду неподалеку.
Через пятнадцать минут Александр Мец, одетый в форму оберштурмфюрера СС, покинул спальню, но, перешагивая порог помещения, он едва ли не лоб в лоб столкнулся с еще одним немецким офицером со знаками различия «армейского майора». Интуитивно рука Сашки дернулась кобуре пистолета, висевшей на его поясе, но она оказалась пустой, никакого пистолета там не было. Этого замешательства Сашке хватило на том, чтобы в немецком майоре узнать своего лучшего друга Ивана Фролова.
Тот остановился, с головы до ног внимательно осмотрел Меца и удовлетворенно кивнул головой! Затем он у друга поинтересовался:
— Ну, как Франц, ты готов отправляться в гости к местной фройлян?
Только этот вопрос Иван Фролов почему-то задал на прекрасном немецком языке, в произносимых им словах не прослушивался никакой иностранного акцента. Донельзя удивленный этим столь неожиданным обстоятельством, Саша замер на одном месте, а затем на русском языке начал отвечать своему другу:
— Что ты, Иван, под этим вопросом имеешь в виду…
Но он тут же был прерван Фроловым, который продолжил свой разговор на немецком языке:
— Франц, хотя бы на минуту, забудь о своем русском языке! Забудь о том, что ты сам русский еврей! С этого момента и, возможно, теперь уже до конца своей жизни, ты немец, танкист 2-й танковой дивизии СС «Родина». Тебя зовут Франц Ширрмайстер, твое звание в войсках СС — оберштурмфюрер СС. Ты командовал взводом танков в 2-й дивизии СС, но был тяжело ранен в Польше. Сейчас после излечения возвращаешься в свою родную дивизию, к своим братьям по оружию! Вот, Александр, возьми, это твои новые документы, офицерская книжка оберштурмфюрера СС Франца Ширрмайстера, изучай и привыкай к ним. Сегодня мы с тобой расстанемся, так как тебе придется вернуться и немного повоевать с русскими в составе своей эсэсовской дивизии, а потом отправишься во Францию и в Берлин.
Калерия страшно испугалась, когда она открыла дверь своей квартирке и вместо хорошо знакомого ей Сашки Меца вдруг перед собой увидела двух молодых красавцев в форме немецких офицеров. У девчонки прямо-таки язык отнялся, в глазах тут же показались слезы. Офицеры, учтиво козырнув, лопоча что-то вежливое на своем немецком языке, прошли в квартиру, а она еще долго возилась с дверным замком, пытаясь ее захлопнуть, но льющиеся из глаз слезы страшно ей мешали это сделать. Калерия стояла, прислонившись плечом к двери, и навзрыд плакала, решая, что же ей делать с этими проклятыми ублюдками немцами. Как они вообще могли появиться у нее в квартире, в советском городе?
В этот момент высокий немец блондин в черном мундире снова появился в прихожей. Он взял плачущую девчонку за плечи, развернул ее лицом к себе и произнес знакомым голосом.
— Калерия, что это с тобой случилось, почему ты плачешь? Ты, что разве меня не узнаешь? Это же я, Сашка Мец, твой одноклассник! Много лет мы вместе проучились в одном и том же классе школы! Не обращай внимания на эту мою форму! Это мы дурачимся с одним моим старым другом! Ты, девочка, должна меня хорошо помнить! Сколько раз мы вместе в школу ходили, сейчас даже и не вспомнишь?! Сколько раз я тебя на уроки провожал?! Я тебя, девочка, никому и никогда в обиду не дам! Успокойся, пойдем в комнату, там я тебя с Иваном познакомлю!
Калерия, слушая Сашку, успокаиваясь, вслед за ним прошла в свою комнату. На ее пороге она застыла от удивления, продолжая по-детски всхлипывать и руками вытирать слезы, все еще продолжавшие самовольно катиться из ее глаз. Посреди комнаты стоял большой круглый стол, сделанный из дуба. Обычно этот стол у нее всегда стоял у окна, сколько бы раз Калерия не пыталась его передвинуть на другое место. Но у нее никогда и ничего с ним не получалось, стол был слишком тяжелым для ее женских рук! Сейчас этот стол был сдвинут с привычного места, стоял посредине комнаты. Его поверхность была застелена старыми газетами. В центре стола высилась пол-литровая бутылка московской водки с головкой, запечатанной сургучом. Рядом с бутылкой водки стояли три граненых стакана, на столе лежали крупные куски черного хлеба. Также крупными ломтями была порезана палка лионской колбасы, и какой-то сыр. На столе был много репчатого и зеленого лука, соли в солонке. Словом, Калерия почувствовала, что все было готово к празднованию какого-то торжества, но она, по-прежнему, не знала, как себя вести с этими немецкими офицерами!