Получив всю необходимую информацию из сознания Николаева, Иван на секунду задумался. Прежде всего, он был вынужден самому себе признаться в том, что в данную минуту он оказался, не совсем готов к такому интересному повороту дела, имея в виду этого капитана Абвера! Фролов был попросту не готов, чтобы работать вместе с Тимоти цу Эриксоном, чтобы развивать его и свои способности. Капитан Тимоти цу Эриксон был серьезным и опытным противником, малейшая ошибка в работе с ним вела к смертельному исходу его оппонента. Ивану Фролову требовалось дополнительное время, чтобы лучше изучить характер своего противника, найти к нему подходы и только после этого начинать с ним экспериментировать. Но этого времени сейчас распоряжении Ивана не имелось, оставлять же дело Николаева в замороженном виде до лучших времен было бы для Фролова очень опасным делом! В настоящий момент ситуация складывалась таким образом, что единственным и наилучшим выходом из этого положения для Ивана была бы ситуация, в которой капитана Абвера Тимоти цу Эриксон попросту не существовало бы! В переводе на простой язык, это означало, что этот немец должен был сейчас умереть!
Фролов не успел даже вытащить свой «Вальтер» из кобуры, как в помещении Старой мельницы прозвучал негромкий хлопок выстрела. Это капитан Тимоти цу Эриксон стрелял в свой висок, он каким-то непостижимым образом сам разобрался в создавшейся ситуации. Он воспользовался дедовским наганом, чтобы покончить собой! Этот капитан Вермахта, не желая, видимо, стоять перед строем расстрельной команды, сам привел в исполнении приговор, вынесенный ему судьбой и неким Вальдемаром Косински!
Глава 4
Федор Пиктеев быстро довел Ивана Фролова до небольшого лесного овражка, сплошь заросшего густым и колючим кустарником. В этом овражке располагался пост секрет, охранявший подступы к временному партизанскому лагерю со стороны Молодечно. Молодой партизан, молча, показал Ивану два пальца и рукой, также молча, ткнул в сторону оврага, что в переводе на гражданский язык означало, что кордон, в составе двух других партизан, сейчас скрывается в этом овраге. Они прошли мимо овражка еще около сотни шагов, пока не увидели небольшую группу красноармейцев. Те расположились прямо на земле, сидели кружком и, завернувшись в плащ-палатке, закрыв глаза, то ли дремали, то ли, ожидая чего-то, углубились в свои мысли.
Сделав Ивану Фролову жест рукой, чтобы он остановился, подождал бы его, Федя подошел к красноармейцам и негромким голосом произнес:
— Товарищ лейтенант, командир нашего партизанского отряда готов с вами встретиться и ответить на ваши вопросы!
— Ладно, партизан, показывай мне своего командира! — В ответ пробасил мужской голос.
С земли поднялась мощная фигура человека с плащ-палаткой на мощных плечах, на груди висел немецкий «шмайсер», который на груди этого человека казался детской игрушкой. А на его лысой голове уверенно сидела красноармейская пилотка с красной звездой. Несколько шагов до Фролова лейтенант прошел так, что не хрустнула ни одна сухая ветка под его ногой, не смотря на то, что он обладал мощным и тяжелым телосложением. Из чего Иван сделал вывод, что этот командир Красной Армии не понаслышке был знаком с жизнью в лесу, умел и знал, видимо, как следует охотиться на лесную дичь. Рукопожатие этого человека было крепким, но одновременно теплым и каким-то дружеским!
— Здравствуй, товарищ партизанский командир! — Тут же прогудел лейтенантский бас. — Разрешите представиться лейтенант Лев Домбровский, 5-й разведывательный батальон 5-й танковой дивизии вместе с группой красноармейцев в составе восьми рядовых пробиваюсь к своим.
— Майор Горчаков, Александр Иванович, центральное управление НКВД СССР. Ответственный по организации партизанского движения в Лидской области Белорусской ССР. Что вас, товарищ Домбровский, привело в наши белорусские леса? Какую помощь желаете от нас получить?