Иван собственными глазами наблюдал, как, повернув с улицы горького, мимо ресторана проехала «Эмка» и, не поворачивая на Пушкинскую улицу, остановилась. Из салона автомобиля вышел человек среднего возраста, и одернув офицерский китель без знаков различия на воротничке, направился в обратную сторону. Лицо этого москвича показалось Ивану знакомым, не снижая своего шага, он пошел за этим москвичом, стараясь вспомнить, откуда он мог его знать. Ведь он отсутствовал в Москве, чутье более года.
Москвич в этот момент подошел к одному из уркаганов, что-то тому прошептал на ухо. Тот в ответ посмотрел на человека, и только после этого утвердительно кивнул головой. Вахтер грузин, стоявший у дверей ресторана, прекрасно видел всю эту процедуру представления и, когда москвич подошел к дверям ресторана, то пропустил его внутрь без дополнительных вопросов. Но он встал горой перед Иваном Фроловым, когда тот попытался пройти в ресторан.
— Генацвале, ты уж меня извини, но сегодня у нас специальное мероприятие! Вход в ресторан по специальным приглашениям!
Тогда Иван из внутреннего кармана пиджака достал красивый конверт и, молча, его протянул вахтеру. Тот, видимо, не знал, что ему нужно сделать с этим конвертов, он стоял и непонимающими глазами смотрел на Ивана.
Тогда тот тихим голосом произнес:
— Ты, болван, разверни конверт, посмотри, что в нем!
А за спиной Ивана уже начала собираться очередь, желающих попасть в ресторан, прошедших собеседование с уркаганами! Вахтер неловкими пальцами вскрыл конверт, разорвав его наполовину, и опять-таки непонимающими глазами уставился на красивую картонку, на которой каллиграфическим почерком было выведено: «Приглашение». Но и в этом случае грузин не знал того, что он должен был делать с этим приглашением, хотя понимал, что что-то не так во всем сейчас происходящим перед входом в ресторан. В конце концов, он догадался, как ему следует поступать:
— Уважаемый господин, прошу вас пройти внутрь ресторана, немного подождать, пока я не пропущу в ресторан других членов нашего сообщества!
В тот момент, когда Иван Фролов заходил в ресторан, то он увидел Моню, который в окружении большого количества уркаганов куда-то спешил. Особо не повышая своего голоса, Иван спокойным голосом произнес:
— Моня, это я приехал по твоему приглашению, но меня не пускают в ресторан!
Моня остановился, как вкопанный, видимо, он уже давно ждал, когда вновь услышит голос своего друга! Все движение в холле ресторана мгновенно прекратилось, внимание всех криминальных авторитетов и паханов сосредоточилось на Моне, за этот год вставшего во главе не только московского криминального сообщества, но и всего Советского Союза. Увидев Ивана Фролова, стаявшего рядом с входными дверями, Моня все бумаги, державшие в руках, передал своему помощнику, а сам устремился к Ивану. Он обнял его, и похлопывая руками по его плечу отвел его немного в сторону, прошептал ему на ухо:
— Я тебя ждал, но, честно говоря, особо не верил в то, что ты можешь приехать в Москву. Хочу сказать только одно, что криминальное сообщество Советского Союза лежит практически в руинах из-за предательства авторитетов и паханов. Мне нужен верный заместитель, который мог бы заняться чисткой наших рядов! Я очень полагался на то, что ты станешь плечо о плечо вместе со мной!
Два человека сидели за одним столом, который был роскошно сервирован, и стоял в отдельном кабинете на втором этаже ресторана «Арагви».
— Так что, Моня, ты сам понимаешь, что сердцем я с тобой, так как ненавижу советскую власть и, в частности, особо ненавижу ее карательный орган — НКВД СССР, который меня из простого московского мальчишки сделал изгоем. И сейчас, Моня, я не могу тебя открыто поддержать, встать рядом с тобой, начать борьбу за очистку от предателей твоего криминального сообщества. Во-первых, меня здесь никто не знает, потребуется много времени на то, чтобы заявить о себе, завоевать определенное место в сообществе. И, во-вторых, и это главное для меня, сегодня я занят строительством своего собственного холдинга за пределами СССР! Так что я готов и тебя пригласить, принять участие в этой работе, вместе мы многое сумеем сделать!
— А в этом уже я, Ваня, не могу принять участия, хотя мне очень хотелось бы этот Совок покинуть, как можно скорей, уехать заграницу! А что касается тебя, Ваня, то это ты зря говоришь так, что будто бы о тебе никто не знает в нашей стране?! Сегодня ты, Иван Фролов, один из героев нашего сообщества. Даже песня сложена о тебе, как ты бежал с этапа! НКВД же в свою очередь никогда не забудет человека, который на тот свет отправил пятерых охранников этапа, дав возможность бежать двадцати другим уголовникам! А если говорить обо мне, то, если я покину это государство рабочих и крестьян, то уже завтра наше уважаемое общество окончательно разбредется по своим углам, оно перестанет совсем существовать. Те же самые энкеведешники на любой наш чих, отвечают массовыми расстрелами. Они безжалостно этими своими расстрелами чистят свои лагеря, колонии и тюрьма от нашего уголовного элемента. Я даже удивился тому, что они нам разрешили собраться, поговорить о своих бедах в этом самом ресторане?!