Энкеведешник сразу же сделал свое лицо скучающим, он небрежно бросил Вальдемару в ответ на эту его информацию:
— Последнее время многие люди передают нам эту информацию, но и по настоящий момент Гитлер остается нашим верным союзником!
— 24–27 мая 1940 года германия приняла решение о нападении на Советский Союз. Вермахт к середине января 1941 года разработал план нападения на СССР, который назвал планом Барбароссы! Совершенно случайно эта информация оказалась в моем распоряжении, я не собираюсь ее ни защищать, ни продвигать до ознакомления политического руководства Советского Союза. Я донес ее до вашего внимания, моя совесть в этом деле чиста, а с информацией делайте все, что ни захотите! Время покажет, кто был прав или неправ! Я же уверен в том, что 22-го июня рано утром немецкие дивизии перейдут границу Советского Союза, послезавтра вы сами обо всем узнаете. Да, между прочим, мне нужен односторонний контакт в Стокгольме для одного моего товарища, который мог бы вас на постоянной основе информировать о регулярных заходах немецких субмарин на ремонт на шведские заводы. Этот контакт будет вам передавать информацию только по подводным лодкам.
Когда они вернулись в зал, то Анастас Иванович уже был там. Он стоял и, держа в руке бокал шампанского, о чем-то беседовал с чиновниками своего наркомата. Увидев входящего Вальдемара Косински, он повернулся к нему лицом и произнес:
— Мой разговор с рейхминистром Вальтером Функе явно не получился. Сегодня Вальтер был немногословен, в основном он слушал меня и даже не отреагировал на мою информацию о вашем завтрашнем прилете в Берлин, Вальдемар! Может быть, вам и не стоит завтра вылетать в Берлин, задержитесь в Москве еще на два-три!
— Анастас Иванович, я два своих рабочих дня уже прекрасно отработал в Москве, теперь мне нужно поработать в Берлине и в Стокгольме! Сегодня у меня на руках соглашение, которое вы только что подписали, это зримый результат нашей совместной работы, проделанной в Москве. Теперь мне настало время поработать в Берлине и в Стокгольме. Причем, я очень надеюсь на то, Анастас Иванович, что вы в своем рабочем графике найдете время побывать в Стокгольме, сверить наши часы о совместной работе.
Обмен мнениями о проделанной работе еще продолжался какое-то время. Первым комнату переговоров наркомата покинул сам нарком, Анастас Иванович ушел по-тихому, не прощаясь с Вальдемаром Косински. Вскоре вслед за ним последовали работники среднего звена. Леночка Семенова и начальник протокола наркомата проводили Косински до такси, которое уже стояла у подъезда здания наркомата. Когда наркомовский протоколист их покинул, то Леночка подняла свои красивые глаза на Вальдемара и тихим голосом извинилась:
— Вальдемар, извините, но завтра я не смогу вас утром проводить до аэропорта Быково. В девять часов утра я сдаю экзамен по языку и не могу на него опоздать, поэтому я не могу вместе с вами поехать в аэропорт. Если вы хотите, то я могу попросить одну из своих подруг вас проводить?! Иван хорошо видел, что Леночка Семенова очень волнуется, ее действительно беспокоил его завтрашний отлет из Москвы.
— Леночка, вам не надо об этом беспокоиться! Все будет в порядке, дежурный по этажу меня разбудит вовремя, а такси довезет до аэропорта без особых проблем! Так что сдавайте свой экзамен и не думайте обо мне! Леночка, если вы не будете против, то я хотел бы вам подарить небольшую безделушку в знак памяти о нашей совместной работе Москве. — С этими словами Вальдемар достал из кармана пиджака небольшую красную коробочку и протянул ее Семеновой.
Когда такси остановилось перед входом в гостиницу, Вальдемар расплатился за проезд и вышел из салона автомобиля. Осмотревшись вокруг, он подумал, что в эту пятницу, последнюю пятницу перед началом войны с Германией, у входа в гостиницу собралось много москвичей. Некоторые из них желали пройти в гостиничный ресторан, другие же рвались в летнее кафе под навесом. Несколько девушек москвичек группкой стояли неподалеку с явным подозрением его разглядывали. Вальдемару так захотелось расшаркаться перед этими девчонками, их всех пригласить поужинать вместе с ним.
Но здесь он увидел одного из своих пилотов Андреаса Хоффмана, шведского пилота с немецкой фамилией. Он окрикнул его и заговорил с ним на немецком языке, который Андреас знал лучше, чем английский язык:
— Как дела, Андреас? Ты не забыл том, что завтра мы вылетаем в Берлин?!