Когда «Эмка» поравнялась с ним, то Фролов слегка развернулся и из своего «шмайсера» выпустил две автоматные очереди. Первой он ранил водителя в плечо, а когда тот не остановился — прострелил ему голову! Автомобиль тут же занесло влево, он остановился, уткнувшись своим бампером в стену дома.
Пока Иван Фролов разбирался с неизвестно откуда появившимся автомобилем, семнадцатилетний паренек из автомата расстрелял трех крестьян, державших Свету. Вернее было бы сказать, что этот крестьянский парень продемонстрировал хороший уровень подготовки советского диверсанта, убив одного немецкого диверсанта, а двое других, бросив Свету, скрылись в толпе испуганно мечущихся по переулку людей. Взяв Свету за руки, паренек вместе с ней направился к Ивану Фролову. Тот встретил их словами:
— Собирайтесь! Соберите свои вещи, готовьтесь к тому, чтобы сейчас покинуть город Лиду! Видите, там, в углу стоит мой мотоцикл, на нем мы и поедем! Пока вы будете собираться, я же допрошу командира этой группы немецких диверсантов.
— Товарищ командир, нам нечего собирать и брать с собой в дорогу! Все, что мы имеем — это лошадь и подвода, принадлежащая нашему отцу!
— Тогда забирайте свою подводу, оба уезжайте отсюда! Встретимся в доме Мориса Берныньша! Ты, Света, наверняка, помнишь, где этот дом находится?!
В момент этого разговора девушка блондинка удивленно посмотрела на Ивана Фролова, а парень удивленно смотрел на нее! Через короткую паузу блондинка согласно кивнула головой и отправилась в тот ряд, где стояли подводы с привязанными к их задкам лошадьми. Парень, недоуменно пожав плечами, отправился вслед за девушкой. По дороге он подходил к убитым диверсантам, переворачивал их на спину, разыскивал какие-то документы в карманах их пиджаков, френчей, по дороге подбирая оружие немцев. Проводив глазами блондинку и парня, Иван Фролов развернулся, направился к командиру немецких диверсантов. Тот был совсем плох, то и дело впадал в забытьи, вот-вот он должен был отойти.
Немногим позже, когда все завершилось, Иван все еще продолжал удивляться самому себе, как это у него хватило духовных сил на то, чтобы допросить этого раненого, страдающего от ранения немца, одной ногой уже стоявшего в могиле. Да и допрос он начал несколько своеобразно, вместо того, чтобы помочь этому человеку перебороть боль, со спокойной душой отойти в мир иной, он мыском своего пыльного сапога с силой ударил немца под ребра. Когда тот громко застонал от боли, пронзившей его тело, открыл свои мутные глаза, то Иван Фролов на отличном немецком языке поинтересовался:
— Итак, уважаемый господин немецкий диверсант, наш разговор мы начнем с представления, кто вы, и чем сегодня в первый день войны ваша группа диверсантов занималась в этом маленьком белорусском городке Лида?
Глава 10
Дом Мориса Берныньша сохранился, но пришел, вернее, было бы сказать, что этот дом приведен в ужасное состояние! От него практически ничего не осталось, его сейчас было нельзя назвать жилищем цивилизованного человека. То, что от него осталось, это не были руины, а была сплошная труха, гниль и мусор! Иван Фролов бродил по останкам дома, ногой в сапогах иногда пытался разгрести какую-либо кучу столярного мусора.
Сам дом после того, как его бросил хозяин на произвол судьбы, был разграблен своими соседями и проживавшими неподалеку крестьянами. Первые дни грабители в этом доме появлялись только по ночам. Они прятались от народных глаз, тишком вывозили сохранившуюся в доме мебель, после себя эти грабители оставили одни лишь только голые стены. А перед этим они также тишком, также по ночам собирали и увозили из дома кухонную посуду, хозяйский инструментарий, как огородный, так и плотницкий. Словом, тишком ночные грабители брали все, что им попадало под руку.
Но со временем эти людишки, а не люди, обнаглели, они, словно тараканы, уже днем ползали по помещениям дома. На глазах соседей свидетелей они выламывали рамы со стеклами прямо из оконных проемов, со стен отдирали тесаные доски, вскрывали полы и толстые половые доски укладывали штабелями на свои подводы, увозя их в свое крестьянское хозяйство. Этот грабительский беспредел закончился тем, что нашелся еще какой-то умелец, который с двумя своими сыновьями залез на крышу дома и принародно он начал с крыши дома сдирать черепицу. Советская милиция на такие действия крестьян, соратников пролетариата, не обращала внимания. Она была по горло занята оформлением политических дел на тех крестьян, которые якобы крали урожаи с колхозных полей, поэтому колхозные урожаи и были такими бедными!