- Прошу вас, товарищ полковник, - расплылась проводница в улыбке. – Видите, что делается: кому билеты в мягкий продают, - она дернула головой в нашу сторону
- Что ж вы, товарищ проводник, неуважение к колхозникам проявляете, - весело ответил военный. Если есть деньги, что ж им в мягком не ездить-то? Давай-ка мать, я тебе подсоблю, - он подхватил из рук моей тетки мешок и одним движением забросил его на площадку вагона. Моя тетка неуклюже полезла в вагон, но полковник подал ей руку и помог взобраться. Потом он спустился, похватил мой мешок и тоже забросил его в вагон.
Оказалось, что полковник с дочерью едут в нашем купе. Он помог моей тетке поставить вещи под полку и стал накрывать на стол. Да, кстати, мягкий вагон мне понравился – в нем были удобные диваны со спинкой, обтянутые бархатом, на окнах висели шторы. Был в купе и небольшой столик, на который полковник выкладывал продукты. Достал он и бутылку прозрачного пойла – водки и, сбегав до проводницы, принес два стакана, разлил и придвинул один стакан моей тетке.
- Ну что, мать, выпьем за мягкую дорожку!, - он поднял полный стакан и, крякнув, залпом выпил. Потом вилкой схватил огурец и с хрустом зажевал. – Хорошо пошла! Моя тетка так же лихо выпила полный стакан и рукой с заскорузлыми пальцами и грязными ногтями схватила кусок колбасы. Меня покоробило то, что она не удосужилась даже помыть руки перед тем, как сесть за стол.
- А ты пока познакомься с попутчицей, Лидочка! – сказал полковник своей дочери, вновь наполняя стаканы.
Дочь полковника была хорошенькая, как кукла в витрине дорогого модного магазина - ее кукольное личико не омрачалось и тенью мысли. Одетая в нарядное розовое платьице, с розовым бантом на затылке, она смотрела на мое буро-серое нечто, презрительно скривив губки. Было похоже, что Лидочка впервые попала в столь близкое соседство с низшим классом и не знала как себя вести.
- Меня Зоя зовут, - представилась я вымышленным для этой поездки именем. – Учусь в девятом классе, а ты в каком?
- Тоже в девятом, - тихо ответила Лидочка. – Я отличница, между прочим и учусь в школе, расположенной в самом Кремле! Там мой папа работает!
- А я во Львове училась, но теперь вот в Москву переезжаем. Там дядько мой служит, - ответила я, а сама подумала: «Возможно, мне повезло с попутчиками. Только как воспользоваться тем, что Лидочкин папа работает в Кремле? Пожалуй надо обработать Лидочку, чтобы она со мной подружилась». – А я фокусы умею показывать, хочешь покажу? Только колода карт нужна...
- Па, дай карты. Зоя фокусы показывать будет!, - глаза Лидочки вспыхнули интересом. Ее отец полез наверх и, порывшись в своем чемодане, протянул дочке колоду карт. Лидочка осторожно, старась не прикоснуться к моей руке, передала их мне.
Я перетасовала колоду и достала из нее пиковую даму. Протянула Лидочке и сказала «Спрячь ее в колоде, потасуй карты и отдай мне». Когда Лидочка вернула мне колоду, я подержала ее минуту между ладонями, изобразив на лице напряженную работу мысли и потом ловким жестом разделила на две части. Одну из них я протянула Лидочке и сказала «Дама пик – вторая сверху!». Естественно так и оказалось: конечно я сжульничала, наведя наваждение на произвольную карту и теперь все воспринимали ее как даму пик. Лидочка пораженно ахнула и всплеснула руками, а ее отец, наблюдавший за нами сказал «Ловко! А повторить сможешь?». Я смогла.
Вообщем через час мы с Лидочкой были, можно сказать, лучшими подругами. Она потребовала от папы, чтоб он достал ее вещи и предложила мне померять ее платья. Я думала, что Лидочкин папа выйдет в коридор, откровенно надеясь, что он прихватит с собой надоевшую тетку (ее потянуло исполнять частушки). К моему удивлению, Лидочка стянула платье через голову при всех попутчиках, впрочем не обративших на нас внимание. Лидочкино белье практически не отличалось от моего.
- Ну что ты возишься или тебе с застежкой помочь?, - спросила Лидочка. Я поняла, что мне предстоит раздеваться тут же. конечно, я не испытывала никакого смущения: обучение у лииси Рэйэлл быстро отучило меня от подобных глупостей, но мне было странно, что считается нормальным взрослой девице раздеваться до белья в присутствии постороннего мужчины, в то время, как в моем старом окружении не то чтобы о подобной сцене не могло идти и речи, со мной с самого начала обращались как с настоящей фрёйляйн – пропускали вперед, придерживали двери, подавали руку при выходе из транспорта, - одним словом, соблюдали общепринятые правила хорошего тона.