Когда Андрей взял в охапку вещи и повернулся, Анастасия уже стояла рядом с ним, и никакой простыни на ней не было.
- Куда собрался, мразь? – спросила она коротко и улыбнулась, склонив голову набок. Любые объяснения выглядели бы неуместными, тем более она протянула руки к его шее, поэтому Андрюша бросил ей в лицо одежду и рванул к двери. На его счастье она оказалась не заперта, и кинооператор покинул дом Ивана Никанорова, как он надеялся, навсегда.
Майя смотрела ему вслед, подойдя к окну. Видела, как этот слизняк улепётывает в одних носках по грязевой каше, в которую превратилась грунтовка, соединяющая хутор со станицей. Досадный штрих, который вряд ли помешает исполнению плана. Пусть бежит.
Майя подошла к зеркалу, внимательно осмотрела себя. Да, нельзя оставлять тело даже ненадолго, эта стерва оказалась не настолько слаба, а может, это она переоценила свои силы. Ну ничего, всего одни сутки, и всё встанет на свои места.
***
- А еще мужики. Эх вы… - Шура Головко стояла руки в боки, критично осматривая место недавней битвы. – Вам что, заняться больше нечем, кроме как кулаками махать?
Ивану было стыдно и неудобно, и он не мог с уверенностью сказать, что из этого больше. Стыдно за содеянное, а неудобно оттого, что его крепко сжимал в объятиях Оглобля. Ровно с такой силой, чтоб позволять дышать и не сломать ребра. Шансов выбраться из этих стальных тисков самостоятельно у Ивана не было, он это понимал.
- Отпусти, всё, остыл уже! – выдохнул он. Шура метнула взгляд за спину Ивану, видимо в глаза Оглобле, и решительно произнесла:
- Держи!
Объятия не разомкнулись. Вот она, женская сила.
Шура фельдмаршалом в юбке прошлась по местам сражения, указывая Гере, Глебу и Федьке, где, что и как стояло, и как нужно всё вернуть в исходное подобающим образом. Она критическим взором осматривала каждый стул и стол, пострадавшие от выяснения отношений, а над разбитой солонкой нависла с таким видом, что всем стало ясно – будет, как в старых былинах, где живые позавидуют мёртвым.
- Надеюсь, вы понимаете, товарищи, что пока не придёт участковый, никто никуда отсюда не уйдёт? – Шура изогнула бровь, глядя особенно пристально на Никанорова, а ему участковый сейчас был совсем не кстати. Шура не сводила с него взгляда, буквально сверлила своими серыми глазищами, и только сейчас он заметил в них что-то такое, чего никогда не видел раньше. И эта её постоянная нарочитая холодность и пренебрежительность в общении, кажется, скрывала совсем другое, и если этому другому позволено будет выплеснуться наружу, Иван попадет в натуральное сексуальное рабство. И по выражению серых глаз он видел, что Шура настроена серьёзно. «Договоримся или как?» - говорили они.
- Да посадить этого преступника, и все дела, - хмыкнул Федька Курбан, потирая загипсованную руку, но Шура бросила на него такой уничтожающий взгляд, что Федька замолчал и отвернулся к окну, разглядывая там что-то очень интересное.
- Можно, я пойду? – поинтересовался Гера.
- Стоять! – не оборачиваясь бросила Шура. – С тобой, сопляк, будет отдельный разговор, ясно?
Гера надул щёки, собираясь возразить, но, поразмыслив, сдул обратно. Целый сопляк предпочтительнее геройски павшего мужчины.
- Ясно, - буркнул он.
- Отпусти его, - кивнула она Оглобле, и Иван почувствовал, как ему становится хорошо. Первым делом он глубоко вдохнул. Шура напряглась, ожидая от него выпада, но Иван промолчал, и только размял шею и плечи.
- В самом деле, - намного мягче продолжила Шура, - нашли, где драться – в чайной, как алкаши последние. А еще коммунисты! Эх… И ты, беспартийный, туда же!
Последнее было обращено к Герману, который и так был достаточно унижен, но Шуре определённо хотелось закрепить свою власть над поварёнком.
- Ладно, Шур, мне правда неудобно, - обратился к ней Иван, - глупо вышло, вроде интеллигентные люди, и такой бардак. Обещаю, новую солонку принесу. И букет цветов!
На солонку Шуре было глубоко плевать, а вот на букете она даже переменилась в лице и кокетливо отвернулась. В это время Иван увидел на площади перед усадьбой правления знакомый грузовик – неужели Генка? Никаноров подошёл к окну, вглядываясь – да, точно, номера его. А вот и сам Генка, сбежал по ступенькам и влез в кабину.