***
Лоб Андрюше заштопали без промедления.
- Шрам, конечно, останется, - улыбался хирург Швыдько, явно довольный своей работой, - но ведь шрамы украшают мужчину, да?
Лет через сорок с таким шрамом его бы называли не иначе, как «Кинооператор, который выжил», но сейчас были другие времена, поэтому Андрюша просто внимательно рассматривал отражение в зеркале, и ему вдруг захотелось кричать, а ещё ударить доктора, а ещё… Он не мог точно сказать, чего ещё ему хотелось, но абсолютно точно знал, что шрам совершенно ему не шёл, тем более сейчас, пока шов был совсем свежий, рубец и стежки ярко-красной границей делили лоб надвое.
- Кто это вас так? – поинтересовался доктор, сняв перчатки и моя руки. – Вы на алкоголика вроде не похожи. Разнимали кого-то? Я вообще, при такой травме в милицию обязан сообщить.
- Я сам сообщу. После вас сразу туда. Я этого так не оставлю! – злобно произнёс Андрюша. – Гостеприимство, называется. Если такие чины приглашённых лиц мордуют, боюсь представить, как у вас с местными обращаются.
- Про чины не знаю, - Швыдько вытер руки и налил себе стакан воды из графина, - но вообще у нас хорошие люди, дружелюбные. Хотя про гостей вы верно подметили – вчера следователя на машине сбили, сегодня вас отлупцевали…
- Следователя?! – перебил его Андрюша. – Того самого, краснодарского?
- Ага, у нас, в травме лежит. Ребра сломаны, лодыжка и так, по мелочи. Еще, считайте, легко отделался.
- А кто его? – заинтересовался оператор. – Или это тайна следствия?
Швыдько пожал плечами.
- Нет, не тайна. Несчастный случай, председатель колхоза почувствовал себя плохо и наехал на следователя…
- Председатель? Который Котёночкин? – вновь перебил доктора Андрюша, и это становилось дурной традицией.
- Он самый, - кивнул Швыдько, вглядываясь в лицо пациента. – Что с вами? Вы побледнели. Вам плохо?
Корвалёлик не обратил внимания на реплики врача.
- Мне нужно с ним поговорить! – вскочил он с места. – Он в сознании? В какой палате?
- Кто? Котёночкин?
- А он тоже здесь?!
- Нет, Котёночкин уехал с важным гостем. В поля. А Спирин здесь, да. Он в поля не скоро сможет выбраться.
- Ясно. А где он, вы сказали?
- В семнадцатой, но к нему нельзя…
- Спасибо! – в третий раз перебил доктора Андрюша, устремляясь в коридор. Швыдько рванул за ним.
***
Спирин разглядывал белый потолок, но в голове его были совсем другие картинки. Причинно-следственные связи, мотивы, последовательность действий.
- Можно как-то побыстрее? – поинтересовался Витяй. Не прошло и двух минут с тех пор, как он любопытствовал в прошлый раз.
Спирин не отреагировал. Он быстро ориентировался в обстоятельствах и сообразил по поведению Виктора, что тот нуждается в нём сильнее, чем следователь в госте, как в свидетеле. Почему – другой вопрос, всех карт тот пока на стол не выложил. Ну ничего, время на его стороне.
За дверью послышался шум, громкие шаги, и, наконец, в палату ворвался молоденький оператор с раскопок. Всё его лицо было предельно бледным кроме огромного шрама через весь лоб, свежезашитого и ярко пылающего на белом овале.
- Товарищ следователь! – шумно выдохнул он. – Мне надо с вами поговорить!
Да они все сговорились, не иначе! Больше-то поговорить в станице не с кем, замкнутые люди, мизантропы.
Следом за ним ворвался врач в белом халате.
- Простите, Евгений Александрович, не смог догнать. – Он кивнул на оператора. - К вам, и явно возбуждён чем-то случившимся. Я пытался объяснить, что вас сейчас нельзя беспокоить, но попробуй уйми его. Может, контузия…
В это время никому не видимый Витяй округлил глаза и радостно заорал прямо в ухо Спирину:
- Вот! Это то, что нам нужно – оператор! Идеальный помощник, молодой, сильный, внушаемый. Попросите оставить вас наедине.
Спирин не очень любил, когда ему указывают, и подумывал даже из принципа сделать всё наоборот, но мгновенно проанализировав ситуацию, пришёл к выводу, что совет Виктора вполне дельный.
- Всё в порядке, доктор, - он слабо кивнул Швыдько. – Мы с товарищем киноработником давние приятели, можете не бояться оставить нас наедине. Единственная просьба – пусть нас не беспокоят некоторое время.
Хирург недоумённо пожал плечами, но вышел, и аккуратно притворил за собой дверь.
- Боже мой, - воскликнул Андрюша, разглядывая следователя, - что они с вами сделали?!