- Удивительно это слышать от вас, мой юный друг, - парировал Спирин, и оператор надулся, то ли от обиды, то ли от злобы, то ли от обиды на злобу и невозможность направить её в нужное русло, и непроизвольно потрогал шрам на лбу.
Спирин увидел это и смягчился, сделал жест рукой, приглашающий сесть, изобразив подобие улыбки.
- Что у вас? По делу или так, жаловаться?
Андрюша, ещё совсем недавно решительно настроенный, вдруг растерялся, умерил пыл и, понурив плечи, уселся на единственный в палате стул.
- Вот за что они со мной так, а? А с вами?
- Не в полной мере уверен в том, кто эти «они», но ваша любознательность мне нравится. Расскажите, и попробуем отыскать мотив.
Витяй одобрительно закивал, поддерживая налаживание Спириным контакта и деловых отношений.
- Я видел, как они сношались, - сказал Андрюша, глядя на светло-голубую стену.
- Хвастаетесь? – уточнил Спирин, но заметив растерянность и отрешённость на лице оператора, отставил шутовской тон и перешёл к мягкому допросу, - кто с кем?
- Председатель колхоза Котёночкин с ассистенткой профессора Настей.
Тут даже Витяй удивился.
- На меня не смотрите, я сам первый раз слышу, - ответил он на вопросительный взгляд следователя.
- Вы уверены? – уточнил Спирин у Корвалелика. – Где это было?
- В доме у механизатора Никанорова. В правлении я встретил долговязого водителя, он посоветовал мне сходить туда. Я кино снимаю, - добавил он, так, словно это всё оправдывало и объясняло, - документальное.
- То есть вы снимали документальное кино про то, как председатель колхоза Панас Дмитриевич Котёночкин совокуплялся с гражданкой Осадчей в доме механизатора Никанорова? Ничего не скажешь, увлекательный сюжет.
Полупрозрачный Витяй уважительно кивнул. Для его времени это было обычным делом, но здесь и сейчас молодой киношник выступил в каком-то роде новатором.
- Да нет же! – воскликнул Андрюша. – Фильм про колхоз, а второй фильм про археологию. Чего упускать момент, когда удача сама идёт в руки? Шла, по крайней мере…
И Корвалёлик опять замолчал.
- Да, - согласился Спирин. – А сейчас, выходит, можно и третий фильм снимать. Детектив. Ну, раз уж попёрло, как говорится.
Андрюша воспринял это, как упрёк в свой адрес и отвернулся, разглядывая непрекращающийся дождь.
- Что было дальше? – задал следующий вопрос Спирин. – Ведь не просто же так вас приложили… Чем, кстати, вас?
- Армейским ремнём, бляхой, - смутился Андрюша, - но это было позже. Я развернулся и вышел из дому, понимая, что мне здесь делать нечего. Я, понимаете, в некотором роде, оказался пленён красотой Насти и подумал, ну, мало ли, знаете, бывает, что…
Он запнулся, но мог бы не продолжать. И Спирину, и Витяю было вполне понятно, какое именно «мало ли» он имел ввиду.
- Бывает, - согласился Спирин. Он по долгу службы навидался всякого и не отрицал ничего вообще, по крайней мере сходу, – Просто в этот раз не у вас. Ну ладно, а били-то вас за что?
- Кабы я знал, - снова начал заводиться Андрюша, - я уже уходил, он меня на улице догнал и, ничего не говоря, как замахнётся – а он голый был, в чём мать родила, только ремень в руке – и раз! Вспышка боли, я даже не сразу понял, что это кровь, ливень ведь, и так весь насквозь мокрый. Хорошо, глаз не высадил! И тут накатило, я отключился. Пришёл в себя – Котёночкина след простыл, лежу связанный, и рядом эта, сидит, как под гипнозом или что-то вроде того, глаза закрыты, только веки дёргаются и словно бы бормочет что-то, я не разобрал, что.
- А вы?
- А я лежу, - Андрюша метнул взгляд на Спирина, - у связанного не так много развлечений.
- Ах, да, простите. Но вы как-то выбрались ведь?
Спирин видел, что Витяй слушает как-то слишком внимательно, буквально заглядывает в рот оператору, значит, сам многого не знает.
- Выбрался, да. Она вдруг, вот прямо внезапно, в один момент, словно в себя пришла. Застеснялась, зашевелилась, в простыню завернулась, как, знаете, эти древнегреческие, как их… Платоны с Сократами! В общем, давай осматриваться, будто в первый раз в помещении оказалась. А потом меня увидела. Подошла, развязала, ну я, не будь дурак, отпихнул её и сбежал. К участковому хотел было или в отдел милиции, но не знаю, где тут что, а больница прямо по дороге попалась, вот и вся история.
- Подумайте, может быть, есть еще какие-то детали? Может, что-то упускаете, мелочь на первый взгляд? Пока свежо воспоминание, постарайтесь вспомнить.
- Разве что она опять странной стала, когда я уже в дверях был, назвала меня мразью и хохотала гадко так. Не поверите, мне даже показалось, что это два разных человека. Ну нельзя так сыграть, даже актёру. Может, она душевнобольная?