- Я, пожалуй, пойду, - попятился к двери Горбуша, но не успел, ибо, выглянув в коридор, увидел решительно шагающего Байбакова. Горбуша по привычке опустил плечи и стал ждать.
- Николай Константинович, не ожидал вас увидеть, - Маврин поднялся и вышел навстречу заходящему в кабинет Байбакову. – второй секретарь Пластуновского райкома Маврин.
Он протянул руку. Байбаков пожал её весьма крепко.
- Отчего же не ожидали, товарищ секретарь? – с прищуром посмотрел на него Байбаков.
Пока Маврин соображал, что ответить, представился предрика.
- Председатель районного исполнительного комитета партии Василий Горбуша.
- Прекрасно, Василий Горбуша, очень хорошо, что вы здесь, ибо вы-то мне и нужны, - прихватил его пухлую ладошку крепким крабом Байбаков. – Предлагаю здесь провести рабочее совещание, а потом проедемся на завод. Погодка у вас тут, конечно, освежающая. И главное – синоптики никакого дождя не обещали, я сверялся перед выездом. В машине три бутылки холодной минералки, а нужно было термосок горячего чаю сварганить.
- Тогда вы оказались там, где нужно, - улыбнулся Маврин. – Мы как раз собирались по кружке чая опрокинуть. Присоединитесь? Заодно и посовещаемся.
Байбаков уже снимал практически сухой плащ, что означало по всей видимости, что у него возражений нет.
- А вы? – Байбаков наконец обратил внимание на сидящего в кресле Подкову.
- А я так, приземлился тут, от нечего делать, не обращайте внимания, - попытался отшутиться режиссёр. – Но если уже обратили, то Семён Подкова, Ростовская киностудия. И мне как раз уже пора, если я вам не нужен.
Байбакову он определенно не был нужен, и Семён Ильич вежливо откланялся, сожалея, что чаю он так и не испил.
- Вы сказали – завод, - уточнил Маврин у Байбакова, отдав перед этим распоряжение секретарю приготовить чаю, - про сахарный речь?
- Именно, - кивнул Николай Константинович, - нужно на примере Динского сахарного завода показать всему краю, как можно, и нужно, – он подчеркнул это слово, - делать пищевые комбинаты. Сахарное производство – сезонное, а мощностей под ним – ого-го. Объединим с молочным, сыродельным, с мясокомбинатом в конце концов. Кинем трубопровод к спиртовому заводу, для патоки. Представляете, какой простор открывается?
Байбаков говорил живо, настолько зажигательно, что даже Горбуша будто бы расцвел, представив на месте сахарного завода Нью-Васюки.
- Именно поэтому я и приехал. Это будет своего рода эксперимент, первый в крае. Хочу взглянуть на проектную документацию, чтоб внести некоторые изменения, пока стройка в разгаре, и еще можно что-то учесть в плане модернизации. Понимаете, о чём я?
Предрика решительно закивал. Его слишком часто этим утром спрашивали, понимает ли он, так что пришлось адаптироваться.
- Вот и прекрасно. Распорядитесь принести нам сюда. Изучим, а потом оценим вживую.
Предрика усилил кивание.
- Я пошел, - негромко показал рукой Маврину Подкова, чтоб не отвлекать должностных лиц от бурного обсуждения. – Постараюсь найти Панаса Дмитрича, узнаю у него, что произошло.
Маврин только кивнул ему и махнул рукой на прощание.
В коридоре райкома было на удивление многолюдно, какие-то посетители сидели на лавках, толпились у открытых дверей заведующих отделами, кто-то разглядывал стенды. В общем, разыгравшаяся непогода позволила в самый разгар уборочных работ сделать вынужденный перерыв на кабинетные посиделки.
На крыльце он остановился, пожалев, что не взял с собой в командировку зонта. Перед входом красовалась голубая машина Байбакова – «семьдесят второй» ГАЗ, самый подходящий транспорт для таких условий, натуральная «Победа» на шасси «шестьдесят девятого». Удобно, как в самолете, проходимость – танковая. А несуразность внешнего вида, так это шелуха. Сейчас бы запрыгнуть на заднее сиденье и прокатиться к правлению «Знамени Кубани» с комфортом и в тепле, а не бежать, укутавшись в брезентовый плащ, хлюпая давно не просыхающими туфлями в калошах. Подкова ещё раз чертыхнулся на своего оператора, мало того, что пропавшего, так ещё прихватившего с собой мотоцикл.