- Есть кто дома? – опять послышался незнакомец. – Я захожу!
Марьяна в три переката, как грязная сосиска, упавшая с плиты, которую чудом не сцапал кот, оказалась-таки возле печи. Но сосиски, в отличие от неё, не приковывают на цепь. Цепь! Марьяна отдышалась. Голова поехала от голода и слишком активных перемещений в пространстве. Она попыталась выделить хоть капельку слюны, чтоб сглотнуть и смочить горло – тщетно.
- Э-э-эй! – крикнула она, и принялась дрыгать ногой что есть сил, похожая на неуклюжего или очень уставшего футболиста, пытающегося пробить по мячу «ножницами» в падении. Цепь гремела, но не так, чтобы громогласно, хоть и это было лучше, чем бездействие. Марьяна не надеясь быть услышанной, но, кажется, в этот раз удалось.
- Так есть кто дома? – голос послышался явно ближе, чем в прошлый раз, теперь человек точно находился около их забора.
- Я тут! – прокаркала Марьяна. – Помогите-е-е!
У неё почти получилось сесть, и девушка с силой приложилась плечом в печь. Адская боль вернулась – этого она и добивалась. Хотелось орать, что есть мочи, выть, скулить, сотрясать воздух, изрыгая из себя отчаяние и гнев.
- Э-э-э-эй! А-а-а-а-а!!!
Он не мог не слышать. Она спасена.
Марьяна увидела над головой на краю печи ручку от сковороды, перевернулась, как неповоротливая ленивая глиста, задрала ногу и наподдала ни в чем не повинной чугунной посудине. Та свалилась на пол, но звук оказался достаточно глухим, совсем не таким, на который она рассчитывала.
- Помогите-е-е-е!
Теперь Марьяна не сомневалась, что была услышана. Там, за стенами её тюрьмы кто-то обнаружил дырку в заборе, потому что противно зашебуршала рабица – звук, который она теперь ни с чем не спутает.
Сердце билось в бешеном темпе. Она спасена! То ли прилив адреналина, то ли что-то ещё, но она буквально задрожала каждой клеточкой организма, не в силах контролировать ни своё тело, ни свой разум. Марьяна просто лежала на спине, смотрела на грязный кривой потолок в трещинах, грозящийся вот-вот рухнуть, и пыталась просто пережить этот момент, сколько бы он ни длился.
Дёрнулась дверь. Заперто.
- Вы там? – спросил голос снаружи.
Марьяне нужно было во что бы то ни стало ответить утвердительно, но язык будто не слушался её, прилип к нёбу, а легкие не собирались выдыхать, не давая гортани ни единого шанса на звук.
В мутном и грязном прямоугольнике окна, разделённом накрест облупленным деревом рамы, появилось лицо. Марьяна видела его лишь частично, слишком далеко, слишком пыльно, слишком резали воспалённые глаза, но это лицо прямо сейчас казалось ей самым красивым из возможных, а обладатель его – самым желанным человеком на всей земле. Мужчина прислонился лбом к стеклу, пытаясь разглядеть происходящее в темноте комнаты, в какой-то момент их взгляды встретились, и лицо исчезло. Но буквально через секунду раздался сильный удар в дверь. Ба-бах! Петли выдержали, как и замок, но очевидно это вопрос минуты-другой. Ещё один удар! Теперь более глухой, видимо её спаситель пробует вынести дверь плечом. Ходуном пошла вся стена. Марьяна ясно представила, что дом вполне может рухнуть, как карточный, но ей было все равно даже на то, что он погребет её под обломками. Нервы явно отпросились в отгул после напряженной почти недельной вахты, расхлябанными, размякшими нитями болтались где-то внутри, наплевав на все внешние раздражители.
Дверь поддалась вместе с косяком, ввалившись внутрь под очередным натиском. Марьяна слышала грохот, но даже не пыталась повернуть голову в сторону входа.
Отчаянный рыцарь печального образа, рыщущий по драконьим хуторам в поисках пленённых принцесс, матерясь поднимался из груды досок в соседней комнате. Если верить сказкам, то он должен отрубить голову дракону, но в этой сказке пока дракон рубит головы принцессам. Добро пожаловать в реальную жизнь, малята.
- Вы как? – склонился над ней спаситель. Он был весь какой-то слишком обычный, совсем не героический, даже в некоторой степени несуразный, с бульдожьими щеками, неаккуратно очерченной линией неухоженных усов, редкими, тонкими волосами, почти не знакомыми с расческой, глазами, цвет которых определить затруднительно, да и ни к чему.
Вместо ответа Марьяна только кивнула, мол, ничего, лежу тут, любуюсь видами, но лучше бы полежала в другом месте, километров за тысячу-другую отсюда.
- Я Игорь, - представился спаситель, и подал Марьяне руку, предлагая встать. Та бы с радостью откликнулась на столь галантное предложение, но был один существенный нюанс. Она перекатилась на бок, показывая связанные руки. Плечо вновь напомнило о себе, как и локоть, и Марьяна скорчилась.