А потом лопата встретилась с его лицом. У Игоря был бы шанс, ударь старик плашмя, но лопата ребром вошла в голову в районе левой скулы, причем вошла физически, проломив череп, с отвратительным и жутким «чванк». Её спаситель, недоумевая смотрел на невесть откуда взявшееся железное полотно в своей голове, причем Марьяне вряд ли теперь когда-нибудь забыть это обиженное выражение лица и косящиеся зияющую рану глаза, мол, как же так, почему, за что?
Старик выпустил лопату из рук, видимо, она крепко застряла в голове Игоря, и тот, словно складной перочинный ножик с торчащей под прямым углом лопатой, завалился на землю. Возможно, он был уже мёртв. У Марьяны подкосились ноги, она схватилась за машину, понимая, что ей ни за что не убежать от этого монстра. Её била дрожь. Неужели всё напрасно, всё зря?
Старик просто стоял, чуть склонив голову, укоризненно, добрыми, всё понимающими глазами смотрел на неё, как смотрят дедушки на своих нашкодивших внучек.
А потом Марьяна бросилась бежать.
Через три шага она полетела на землю, потому что необычайно проворный старик схватил конец её цепи и дернул на себя.
Глава 3
Собрались около девяти утра, хотя понять, восемь сейчас или десять, или, например, полдень, можно было только по часам. Мрачная серость, всепоглощающая и заунывная, монотонный гул дождя, изредка разбавляемый треском капельной картечи, задуваемой ветром в стекло, словно рукой невидимого великана брошенной в окно горстью щебня или сушёного гороха.
Иван на правах хозяина сварганил нажористую яичницу и разлил всем крепкого горячего чая, потом впервые увидел Витяя. Больше того, его увидел каждый присутствующий, Андрюша даже осторожно потыкал пальцем – болезненно, но палец всё еще проходил насквозь.
- Плотность у вас пока так себе, - заметил Андрюша.
- Зато плотность событий на уровне, - парировал Витяй. Обидно вновь становиться человеком лишь затем, чтоб как человек умереть.
Он подошел к зеркалу, и обнаружил себя вполне модным городским жителем в яркой футболке с принтом, джинсовых шортах с бахромой и коллекционных «адиках». Столичный пижон, как он есть. Зато не успел засрать шмотки за почти неделю в сельской местности. Тоже в какой-то степени достижение.
Иван долго вглядывался в него, сначала бросая взгляды искоса, пока готовил, потом за столом уже пристально, критически, даже зажёг лампу, чтоб рассмотреть получше. «Думает, небось, как у такого настоящего коммуниста мог затесаться в потомках такой я», - решил Витяй, но вслух ничего говорить не стал.
Теперь, когда его слышали и можно было наслаждаться общением, он вдруг наоборот замолчал, ушёл в себя.
Ехать решили на мотоцикле киношников. Андрюша подогнал его к самому крыльцу, Спирина укрыли брезентовым дождевиком и помогли перебраться в люльку. Гипс вымок еще вчера, за ночь засох заново, и уже мало походил на защищавший ногу панцирь, а вот на уродливую конечность какого-нибудь мутанта – вполне. Однако следователь не жаловался, как не жаловался на сломанные рёбра или общую слабость и головокружение. Ни одного слова не сказал и больной Иван, который сам выглядел бледным и слабым, и только лиловый полностью заплывший глаз дарил лицу краски. Периодически тянул руку ко лбу и тут же одёргивал Андрюша.
- Хороша компашка, - скептически бросил Витяй. – Неудержимые блин.
Андрюша вёл мотоцикл, за его спиной расположился Иван. Спирин наслаждался в люльке, только почему-то морщился на каждом ухабе, а Витяй пристроился на запаске, крепко вцепившись в спицы руками. Это было несравненно лучше, чем бежать следом за мотоциклом. Ехали очень медленно, то и дело застревая в грязи, тогда Иван слезал и принимался толкать. Витяй тоже слезал, на всякий случай, и пусть толкательной помощи от него ждать не приходилось, но весил ли он что-то и добавлял ли тяжести мотоциклу, определить было затруднительно. Ехали по самому краю грунтовки, там, где ещё осталась травяная обочина, всё остальное дорожное полотно превратилось в грязевое месиво.
Совсем скоро наткнулись на мотоцикл Ивана, который Генка выбросил из кузова. Иван мысленно поблагодарил себя за предусмотрительно взятый ключ, пересел на него, но ехал рядом, чтоб в случае чего вытолкать немощных товарищей. Поля залило капитально, вода стояла, как в болоте, и если дождь продлится ещё хотя бы двое суток, про урожай пшеницы можно забыть. Что со свеклой и другими культурами, которые наверняка начинали гнить прямо в полях, тоже большой вопрос.
На краю станицы остановились.
- Вы езжайте в колхозную усадьбу, узнайте, где Котёночкин, - Иван почти кричал, иначе было ничего не слышно, - но не встречайтесь с ним, если это возможно. Дождитесь меня. Я постараюсь недолго.