Это было разумным, ибо что вчера нашло на Панаса Дмитрича, только предстояло выяснить, а зачем он избил Андрюшу и случайно ли сбил Спирина, оставалось лишь предполагать, и самым подходящим кандидатом на беседу по душам был Иван.
- Ты сам куда? – спросил Спирин.
- Мне нужно увидеть Лиду. Я должен поговорить с ней. В крайнем случае высказаться, если она не захочет разговаривать.
- Я с тобой? – спросил Витяй.
- Лучше не надо, - отмахнулся Иван, и вот это было как-то даже обидно.
***
Возле парикмахерской стояла голубая легковушка, семьдесят второй ГАЗ, внутри сидел водитель, значит кто-то из шишек стрижётся. Никого в районе с таким авто Иван не знал. Он припарковал мотоцикл рядом и подошёл к большой стеклянной витрине. Внутри было сухо и тепло, комфортно и уютно, душевно и лампово, совсем не так, как под дождём снаружи.
В кресле Жоржа сидел неизвестный мужик, представительный, даже в зеркало смотрел с чувством собственного достоинства, заставляя отражение себя уважать. Очевидно, эта машина с водителем – его. Лида стригла предрика Горбушу. Тому и стричься было незачем, но видимо он вынужденно составлял компанию шишке или попросту подхалимничал. У Горбуши это выходило неосознанно и неумышленно, вполне естественно отражая саму натуру, так что осуждать его было решительно невозможно. Шишка пошутил какую-то шутку, Горбуша хохотнул, Жорж улыбнулся, Лида была серьёзна. И это она ещё Ивана не видела, а то бы вообще слепила вместо лица восковую маску.
Никаноров глубоко вдохнул и зашел внутрь.
На него обернулись все, не боясь отрезать лишнего или наоборот быть порезанными, глядя, как на существо из другого мира, холодного, голодного и страшного, как на какого-нибудь нищего, забредшего на королевский бал.
- Лида, привет, - сказал Иван. – Жорж, доброе утро. Василь Васильич, мое почтение. И вас, мужчина, - обратился он к незнакомцу, - хоть я и вижу впервые, но делаю это с нескрываемым удовольствием.
И он попытался изобразить на своем избитом лице удовольствие, что вышло с переменным успехом.
Солидный дядечка в некотором недоумении изогнул бровь, но спокойным тоном представился:
- Николай Константинович Байбаков.
- Тот самый, - добавил Горбуша.
На Ивана это не произвело впечатления, и предрика посмотрел на него осуждающе. «Тот самый» Байбаков повернулся обратно к зеркалу, и уже через отражение уточнил:
- Вы что-то хотели?
Единственное, чего Никанорову хотелось, это чтоб все они исчезли, все кроме Лиды, но озвучивать желание он предусмотрительно не стал.
- Мне нужно поговорить с Лидой, - твёрдо сказал он, потом понял, что всё происходящее выглядит несуразно, пусть этот Байбаков здесь и какой-то начальник, но Иван не обязан перед ним отчитываться о своих личных делах, поэтому повернулся к Лиде, и сказал теперь ей, - мне нужно с тобой поговорить.
Лида уже равняла виски Горбуше, совершенно не обращая внимания на Ивана, и стороннему наблюдателю могло показаться, что тот пришёл к какой-то совершенно другой Лиде, хоть её нигде и не видно.
- Мы уже обо всём поговорили, - холодно сказала она, не отвлекаясь от работы.
Они действительно поговорили, но неправильно, не так, бестолково, глупо и в плохих обстоятельствах, а ведь обстоятельства порой играют с людьми очень злую шутку, беспричинно ломают судьбы.
- Лида, ты прекрасно знаешь, что я тебя люблю, - начал Иван.
- Он её любит, - подтвердил Байбакову Горбуша, с одной стороны посвящая начальство в суть разговора, а с другой, показывая себя в выигрышном свете, как владеющего обстановкой главу поселения.
- Как выяснилось, не только меня, - всё так же не глядя на Ивана, произнесла девушка.
Горбуша замолчал, не зная, что сказать. Этой информацией он не владел и уже обругал себя за неправильно выбранную стратегию в сложившейся ситуации. Но говорить что-то было нужно, и он попытался оседлать своего фирменного конька:
- В общем, вскрылись новые обстоятельства, в которых он…
- Спасибо, довольно! – перебил его Байбаков, и Василий Васильевич благодарно замолчал, избавленный от необходимости выкручиваться.
- Лида, послушай меня пожалуйста, - взмолился Иван. – У нас с ней ничего не было, и быть не могло. Да, в школе было по-другому, но с тех пор прошло шесть лет, у каждого из нас своя жизнь, и лично я не собираюсь тащить в неё прошлое. Я люблю тебя и только тебя, я хочу на тебе жениться, я готов это сделать завтра. Да что там завтра – сегодня!