- А чего? – пожимал он плечами вечером, - сами лучшие штурвалы в первые попавшиеся руки раздаёте, а что эти руки из задов произрастают, вам до лампочки. Ну вот и получайте результат…
Это звучало несправедливо – рук не хватало, сроки горели, работы шли днём и ночью, комбайнёры и трактористы спали по три-четыре часа, тут же на полевых станах. Во время аварии комбайном управлял семнадцатилетний Петро Шепелев, подменявший батю. Ну он-то точно не виноват, да вчера в пылу Иван не разобрался, что двигало Курбаном, а вот сегодня, после ночи-то, понял, вник. Но это сегодня, после драки, так сказать…
- Фёдор, ты не прав, - сказал ему Иван, - а ответственность – не масло, нечего по всем размазывать. Виноват – ответишь.
Разговор этот проходил вечером в мастерской. С половины девятого начал накрапывать дождик и уборку решено было прекратить до утра. По этой же причине и сейчас Иван всё ещё был дома, ибо раньше восьми утра колосья не просохнут.
- Я не прав? – развёл руками Курбан, оглядев присутствующих – а их было человек шесть – и театрально закатил глаза. – Ну что ж, поясни, в чём я не прав? В том, что поля за бригадами закрепляете абы как, тасуете, как карты в колоде? Или может, по-вашему, государству хлеб не нужен? Или тех, благодаря кому наш колхоз в прошлому году на весь край гремел, сегодня можно в грязь втаптывать? Может быть, просто ты, Никаноров - вредитель и свои интересы ставишь выше районных и краевых?
Курбан распалялся всё сильнее, повышая голос и краснея. Он весьма ловко подменял понятия, выкручивая ситуацию в выгодную ему сторону.
В это время в мастерскую вихрем ворвался запыхавшийся главный инженер, Федот Борисович Шмуглый, круглолицый коренастый, но уже начинающий терять форму, однако, чересчур подвижный для своих лет и комплекции. С его плаща стекали струи воды. Шмуглый вытер мокрый лоб и шумно дунул, сбивая капли с усов.
Оглядел присутствующих хозяйским взглядом.
- Ну что тут у вас опять происходит? – на одном дыхании выпалил он. – Вам двенадцати комбайнов слишком много, решили, что и одиннадцатью справитесь?
- А ничего не происходит, Федот Борисыч, - развел руками Федька, - этот вон опять меня крайним хочет сделать. Что за предвзятое отношение? Запчастей нет – Фёдор виноват – не предусмотрел. Щегол комбайн разбил – Фёдор виноват – не уберёг. Хлебосдачу завалим – опять Фёдор крайним будет, да?
- Угомонись уже, Федька, - махнул в его сторону завгаражом Левченко. – Я, например, тоже в толк не возьму, чего ты полдня никаких действий не предпринимал. Скирды небось на жёсткость проверял из положения «горизонталь»? Так объясни, будь любезен. Может, занят был, может, скрыли от тебя поломку? Или Нюрку бегал проведать, а? Она коров доит, а ты - её…
Курбан бросил злобный взгляд на Левченко.
- А ты, Валентиныч, не учи меня жить, без тебя учёный. Десять классов, и каждый – впрок.
- Да что ему объяснять, - разозлился Иван, - на флоте за такое вмиг разъяснили бы – один раз по сусалам и пять вахт вне очереди.
- Ох ты, как мы заговорили, - шагнул к нему Курбан. – Ну так давай, покажи, как на флоте. Ну?! Вот она, физиономия-то.
И Фёдор демонстративно приблизил лицо к Ивану, глядя тому прямо в глаза. Недобро глядя.
- Слабо? – почти просвистел он. – Ну вот то-то. А король-то голый…
И Федя почти отвернулся, но прежде Иван выбросил вперед кулак, попав в скулу. Курбан от неожиданности упал, но тут же поднялся и бросился на Ивана.
Фёдор был старше Ивана на четыре года. Познакомились они в сорок шестом, знакомство как-то сразу не задалось и запомнилось Ивану на всю жизнь. Тем летом лучшим друзьям Генке и Ване было по двенадцать, и тяга к приключениям манила их с необыкновенной силой. Генка где-то раздобыл сети, и мальчишки отправились ставить их в заводь на третьи Кочеты.
Почему решили не рыбачить в Динской, а отправиться в соседнюю Пластуновскую, точно вспомнить он не мог, но вроде бы Генка от кого-то слышал, что именно там можно за пять минут в сеть выловить десяток крупных карасей.
Вместо карасей пацаны выловили тогда крупных неприятностей. В камышах они нарвались на компанию местных старших мальчишек, возглавляемых Федькой Курбаном, которому почти исполнилось шестнадцать.
- Опаньки! – возмутился Федька, - ребят, гляньте на них! Пока мы на удочки рыбачим, эти браконьеры сетями рыбу воруют.
Старшаки недобро засмеялись, и Иван понял, что сейчас их будут бить.
- Мы больше не будем, - тихо сказал он.
Но его как будто никто и не слышал.