Витяй видел по лицу Спирина, что ему эта идея не очень нравится, и полностью разделял его опасения, ибо их отряд таял на глазах. Его деда что-то долго не было, сейчас ещё оператора режиссёр припашет, а на пару с переломанным следаком много каши не сваришь.
- Ладно, - поехали, - бросил Спирин. – Только смотри, Андрей, возможно, тебе выпадет самое трудное задание. Неси камеру, если попросят, оставайся и снимай. Но прежде всего, слышишь, прежде всего, высматривай тех, кто нам нужен. Если будет Котёночкин, не вступай в контакт, делай вид, что вчера ничего не было, понял?
Андрюша кивнул и машинально потрогал шрам на лбу.
- Вряд ли встретишь там Осадчую, но чем чёрт не шутит, если вдруг попадётся, ничего не предпринимай, но немедленно бросай всё и дуй сюда. Если заметишь подозрительные контакты, запомни, с кем взаимодействует, но никакого внимания к себе. Единственное разрешённое действие по дороге – сообщить Колобкову или операм. Ты понял?
Андрюша с видом важным, торжественным и немного скорбным кивнул.
- Точно понял? – переспросил Спирин.
Андрюша попытался изобразить ещё более понимающее лицо, но Спирин остановил его, улыбнувшись.
- Ладно, давай, поехали. Не хочу, чтоб ещё кого-нибудь убили, а тем более тебя, да к тому же свои.
***
Капли валились с неба гуртом, тяжёлые, массивные, и казалось, что именно они своей тяжестью не давали Ивану подняться. Тучи висели низко, почти касаясь земли, и этим бесконечным ливнем небо будто делилось с землей безысходностью. Предатель Генка унес тварь, но, может быть, и ладно, может быть, в этом и есть спасение? Может быть нужно попытаться ещё раз объясниться с Лидой, помириться, она поверит, поймёт. Они уедут отсюда, если нужно. У неё и мысли не будет топиться, как рассказывал его «внук» из будущего. Главное, не оставлять её одну, быть рядом.
Иван закрыл глаза, медленно вдыхая, пока не прихватывала боль в груди, и плавно выдыхая. Если отрешиться сейчас от всего, уйти в себя, то можно заснуть, и увидеть хорошие, светлые сны. Может быть, и вовсе не нужно будет просыпаться. Он попытался отключить голову. Мокрый насквозь, Иван стал неотделим от воды, словно бы впитал в себя стихию, как пористая губка, что держится на поверхности, пока полностью не пропитается влагой, и тогда начинает медленно погружаться. Покой. Умиротворённость. Пустота.
Он должен встать. Он всегда вставал. Теперь Иван отчётливо понимал, что это не Настя, он видел это в её глазах, и твёрдо знал, что нужно делать. Если кому-то и под силу остановить её, то только ему. Но для этого надо хотя бы оказаться на ногах.
Он видел, как через окно на него уставились обитатели тёплого и уютного мира парикмахерской, как Горбуша, искоса поглядывая на Байбакова, затем мимикрирует под его реакцию, напуская во взгляд осуждение, как зло смотрит Жорж и как равнодушно отвернулась Лида.
Кажется, для них он моральный урод, достойный общественного порицания маргинальный отброс, но человек дела не может быть мил для всех, и пусть даже каждый из них его презирает, он всё равно сделает то, что велит долг. Иначе, увы, не может.
Иван поднялся, осторожно вытер рукавом лицо и поковылял в стену дождя, туда, где скрылся Генка с тварью на руках.
Путь оказался коротким. Она стояла на углу, напротив книжного. Одна, Генки нигде не было видно. Но она не была хрупкой или беспомощной, её стройная фигура выглядела властной и даже величественной, несмотря на весь сопутствующий антураж, на мокрую, грязную простынь, на спутавшиеся волосы, липнущие к щекам, плечам и ключицам.
Она ждала его.
- В тебе есть воля, - буднично сообщила она, когда Иван приблизился. – Ты мог бы стать великим воином. В другие времена. Ты не задумываясь убил меня в первый раз, и убил бы сейчас, но я стала сильнее. Слишком сильна для тебя.
- Ты бессердечная, ломаешь судьбы, тебе плевать на всех! – зло бросил Иван, но девушка только шире улыбалась с каждым его словом, принимая всё сказанное за комплимент.
- Я получила сполна и теперь просто отдаю долг. Я не хочу убивать тебя, но сделаю это, если будешь стоять у меня на пути. Твою женщину я не трону – она должна родить дочь, которая потом родит этого бесполезного дурака, чьё место я займу в будущем. А ты сделал своё дело, обрюхатил её, и мне не нужен. Но её можешь убить ты, - ледяным тоном закончила она.
У Ивана от одних только слов всё похолодело внутри.
- Представь, ты убьёшь её, и всё закончится. Сможешь? Исчезнет этот полоумный, исчезну я. Одна смерть – и конец хаосу. Ну ладно, две смерти, - невозмутимо добавила она. – Ты хочешь меня остановить. Я даю тебе шанс. Разве не этого ты хотел? Разве не за этим ты таскаешься за мной?