Спирин отмахнулся:
- Нет, Серёж. Я ж не ошибся, тебя Сергеем зовут?
Опер кивнул.
- Так вот, я на задании. И надо мне не в больницу, а на хутор. И быстро.
- Отвезти? – понял задачу тот.
Внутри Спирина жарко сражались две точки зрения. Везти постороннего, не подготовленного морально человека, хоть и оперативника, в гущу труднообъяснимых с точки зрения логики обычного советского гражданина событий, было чреватым. Он может стать свидетелем такого, что ему видеть не стоило бы, чтоб крепче спать, и не задавать потом никому не нужных вопросов. С другой стороны, помощь крепкого мужика, к тому же хорошо подготовленного и квалифицированного, ему может ой как пригодиться. Но решение нужно было принимать быстро.
- Валяй, - махнул рукой Спирин, - заводи!
Сунул ему в руку ключ.
- Аккумулятор подключен? – спросил опер, и Спирин утвердительно кивнул. Серёжа всё равно полез, проверил выключатель массы, прокачал бензин в карбюратор и затем подёргал кик-стартер – совершенно неподвластное для текущего Спирина действо. Треск двигателя в недавно наступившей тишине был громогласным.
- Я вообще за собранием присматриваю, просто издалека, под прикрытием, - попытался объясниться опер, но Спирин остановил его.
- Поверь, тут и без тебя таких с десяток болтается – вас же за версту всех видно, а там, - он кивнул в сторону хутора, - возможно, человека убивают.
Опер Серёжа покраснел, уличённый в недостаточной компетентности, но и только. А пытливый ум Спирина опять начал шевелиться, подкидывая дилеммы. Во дворце культуры им делать нечего, там полно народу всех мастей и величин, стражей правопорядка в том числе. Если эта дрянь что-то задумала, вряд ли один увечный следователь прокуратуры сможет изменить баланс сил. Это было бы возможным, понимай он твёрдо, что нужно делать, а сейчас он, да все они, играли вслепую, пытаясь реагировать, находясь всегда на шаг позади. В лучшем случае. А то и на два. Нет, нужно ехать на хутор. Ведьма пошла туда, и один Виктор с ней не сдюжит. Логика, на которую он всегда опирался, говорила так.
- Давай на хутор! – указал рукой вперёд он. – И пожалуйста, Серёжа, очень быстро.
***
Марьяна сидела тихо в своём ментальном убежище, наблюдая, как собирается Майя. Пакет с оставшимися бутербродами она уложила в вещмешок, заботливо подготовленный стариком. Туда же бросила ополовиненную бутылку минералки.
Еда составила в его чреве компанию верёвке и маленькой сапёрной лопатке. Майя деловито оглядела их и осталась довольна. Марьяна чувствовала её удовлетворение, в конце концов, они делили теперь общее тело.
Майя вышла из дома и зажмурилась. День выдался ясным, солнце, стоявшее в зените, безжалостно палило. Поморщившись, она вернулась в дом и стянула с расплющенной головы старика кепку. Напялила на себя, к ужасу и отвращению Марьяны. Зато теперь козырёк давал хоть какую-то защиту.
Закинув рюкзак на плечи, она пошла прямо через арбузное поле. Любой, кто знал Марьяну, сильно удивился бы, увидев её сейчас. Оставаясь внешне собой, это была совершенно другая женщина – иная походка, появившаяся сутулость, резкость в движениях взамен бывшей плавности. Любая актриса позавидовала бы таким возможностям трансформации и перевоплощения. Горькая ирония заключалась в том, что это происходило против воли Марьяны.
Сухая потрескавшаяся земля сопротивлялась, ноги то и дело спотыкались о вьющиеся арбузные стебли. Шнурки развязались, и Майя постоянно наступала на них. О том, что их нужно завязать, она не догадывалась, а Марьяна не собиралась ей помогать. Майя шагала уверенно, как хозяйка положения, каковой, в сущности, и была.
- А знаешь, - неожиданно сказала она, - твой муж готов был сдохнуть там, только бы спасти тебя. Я даже позавидовала. Немного.
Марьяна не отвечала.
- Мне просто показалось, ты должна это знать, - пожала плечами Майя. Она говорила отстранённо, равнодушно, как о чём-то совершенно обыденном. – Он и так умрёт, судьба несправедлива. Но он хотел умереть за тебя, понимаешь? Осознанно распорядиться своей судьбой, своей жизнью. Они вообще там все странные какие-то. Надеюсь, в вашем времени не так.
Горько-сладкий привкус слов этой твари ранил Марьяну. Она по-прежнему сидела тихо, но Майе почти удалось спровоцировать её на ответ. Витя умирает там, а она лишается своего тела, считай тоже перестаёт быть, здесь. Ещё неделю назад жизнь была беспечной, и главный заботивший её вопрос – где взять хороший крем для загара, и вкусные ли в отеле завтраки – сейчас казался таким глупым и нелепым.