Она никогда не была за Витей, как за каменной стеной. Но кажется только сейчас у неё появилась возможность понять, что на самом деле была. Что та его кажущаяся мягкость и слабость вовсе не являлись таковыми, и что жизнь просто не давала возможностей проверить это по-настоящему.
И что только потеряв человека иногда можно понять, что ты его искренне и на самом деле любил. Предательская слеза потекла по щеке.
Майя слишком резко вытерла её ладонью.
- Эй, ты что там, ревёшь?
Марьяна не выдержала.
- Иди к чёрту, тварь!
- Полегче, подруга! – осадила её Майя, но Марьяна не хотела полегче, она хотела рвать и метать. Она не отдаст своё тело без боя, она будет драться.
Арбузное поле закончилось, выплюнув их на обочину прилегающей дороги. Той самой, по которой Марьяна с Витяем неделю назад ехали сюда. Вон там, метрах в двухстах, злосчастный платан одиноким големом возвышается над округой. Майя зашагала по обочине вперёд, туда, где с правой стороны виднелся мост через речушку.
Обнаружив себя, Марьяна открыла карты. Пусть эта сука знает, что она тут, и она жива. Она не будет отсиживаться в своей ментальной тюрьме, в этом тёмном, пыльном сарае с пауками и крысами. И Марьяна решительно распахнула старую дощатую дверь, жалобно заскрипевшую, но поддавшуюся и впустившую солнечный свет.
Майя остановилась. Вернее, это Марьяна остановилась. Сбросила на землю вещмешок, повела плечами, размяла шею, вытянула вперёд руки и посмотрела на свои кисти. Сжала и разжала кулаки.
- Как тебе такое?! – зло спросила она.
Майя не отвечала, но Марьяна знала, что та затаилась где-то совсем рядом. Однако это не помешало её ликованию – она управляет своим телом, она хозяйка ему! Но надолго ли?
Ответ пришёл довольно быстро. Шагов через десять ей стало казаться, что движения даются труднее, через преодоление, как по горло в воде.
- Ну, нет! – разозлилась Марьяна, но решительно не понимала, что делать. Она не готова возвращаться обратно туда, в темноту и затхлость. Она лучше убьёт себя. Холодная решимость овладела ей. Вообще Марьяна не была уверена, сможет ли покончить с собой, но попытаться, кажется, стоит. В жизни иногда приходится принимать сложные решения, порой такие, которые эту жизнь в итоге заканчивают.
Вместе с контролем над телом вернулась и боль, она была почти нестерпимой. Болело всё. Ныло, тянуло, пульсировало, щемило, саднило – не было чувства, не испытываемого ей сейчас.
До реки было далеко. Не успеет. Нужная идея сама пришла в голову – Марьяна быстро вернулась к вещмешку, вытащила оттуда и крепко сжала в здоровой руке сапёрную лопатку. Несколько раз отвела её и вернула обратно ко лбу по кратчайшей амплитуде, как прицеливающийся перед ударом гольфист. Она размозжит себе башку нахрен. Это не сложно, нужно только приложиться посильнее острым краем.
Но она не могла. Руки предательски дрожали. А если у неё не выйдет с первого раза, если потеряет сознание, то всё закончится тем, что эта сука всё равно получит её тело, просто с уродливыми шрамами через всё лицо. Ей, Марьяне, это помешало бы жить. Этой твари – вряд ли. Нужен другой способ.
И Марьяна его придумала. Она всегда что-нибудь придумывала. В вещмешке была верёвка. Впереди рос платан. Нужно только добраться до него и успеть забраться на ветку. Уж петлю она сделать как-нибудь сумеет, а дальше нужен только шаг в неизвестность, даже из положения сидя. Половину пути она преодолела относительно легко, но тело всё меньше слушалось, словно она переживала сейчас «очень краткий курс бокового амиотрофического склероза».
По пути пыталась сделать правильную самозатягивающуюся петлю, но одной рукой оказалось трудновато. Как в таком состоянии влезть на дерево, она пока предпочитала не думать. Счет шёл уже, кажется, на секунды. Майя не давала о себе знать явно, но эта сука точно была совсем близко, готовая в любую секунду забрать её тело.
Карабкаться по толстому стволу платана, когда твои конечности живут своей жизнью – тот ещё квест. Вывалив из мешка содержимое, она попыталась использовать его в качестве фиксирующей повязки, по типу лангеты или ортеза, но получилось плохо. Исцарапав все ноги и живот, ей удалось-таки ухватиться за ветку здоровой рукой, но теперь нужно было перекинуть ногу и сесть верхом. До чего же больно! Майя впервые подала признаки сопротивления.
- Отвали, сука! – прорычала Марьяна. – Убирайся в ад!
Обнимая толстую ветку, как самое близкое на земле существо, она болтала одной ногой, закидывая вторую. Верёвка мешалась, перекинутая через плечо, растирала в кровь кожу на ключице и лопатке. Кора растерзала ей кожу на груди и лице, на животе и бёдрах. Со стороны, наверное, зрелище казалось ужасным.