- А вообще, если тебя интересует моё мнение, - сказал ей утром Жорж, когда проводили высокопоставленных гостей, - я думаю, что Иван тебе не пара. И я поясню, почему…
Лида вспыхнула. Мнение Жоржа по этому вопросу абсолютно её не интересовало. Да и вообще ничьё мнение!
- Я попрошу тебя никогда не произносить при мне ни одного плохого слова про Ивана. Никогда. Ни одного.
Больше она не сказала ничего, да этого и не требовалось. Жорж молча закатил глаза, понимая, что каждый новый звук будет использован против него, а оставить за собой последнее слово очень хотел.
- Что-то чаю захотелось, аж невмоготу, - не удержался он. – Пойду схожу. Тебе взять?
Лида не ответила, а Жорж не рискнул переспрашивать.
Но чай всё-таки принёс. Всё время его отсутствия она ругала себя за то, что вспылила. И с чего бы вдруг? И главное – из-за кого? Он её предал, повёл себя, как распоследняя сволочь, а она только и думает, что о нём. И от этого Лида только сильнее злилась, прежде всего на себя, ощущая себя пороховой бочкой, которая вот-вот рванёт.
Жорж, глядя на неё, хотел было предложить двадцать, нет, сразу тридцать капель валерьянки, но прекрасно понимал, чем для него это может закончиться, поэтому помалкивал.
Сигналом к действию послужил шум пожарной машины. Громкий и надсадный рёв газоструйной турбины говорил, что станичный пожарный ЗиС несётся на полном ходу, а значит, где-то пожар. Сердце забилось сильнее. Она почему-то была уверена, что Ване грозит опасность.
- Я пойду, - произнесла она решительно, совсем не так, как работник отпрашивается у руководителя в разгар рабочего дня. Поставила стакан с чаем на столик, но сделала это столь поспешно и на самый край, что тот полетел вниз, разбился, нарисовав причудливый чайный узор на светлом полу. Лида замерла в оцепенении, пытаясь сообразить, что делать – бежать прочь или заняться уборкой? Голова совершенно перестала её слушаться.
- Я уберу, иди, - вздохнул Жорж. Иногда не нужно пытаться понять женщину, он знал это, как никто другой. – Если надо, возьми после обеда отгул, я сам здесь справлюсь.
- Спасибо! – благодарно бросила Лида и выпорхнула из парикмахерской.
Пожарная машина обогнала её почти сразу. Лида бежала в сандалиях по лужам, по мокрому асфальту, по гравию, забрызгав не только подол своей юбки в горошек, но и всю блузу сзади по самую шею. Ну и что?
Она видела перед собой только громадину дворца культуры, поедаемую чёрными клубами дыма и отчего-то знала – Иван там. Она должна спасти его хотя бы затем, чтоб потом одарить презрительным взглядом. Пусть знает, что она прекрасно проживёт без него!
Бежать было тяжело, она уже жила за двоих, но остановиться было ещё тяжелее. Последний рывок через площадь, и перед её глазами открылась страшная картина катастрофы - десятки людей на улице, лежащих, сидящих, стенающих, помогающих друг другу, суетящихся и неподвижных. Прибывшие пожарные, как чёрно-зелёные муравьи, работали оперативно, зная каждый свой манёвр, выгружались, тянули рукава, подключали насос.
Лида увидела согнувшегося пополам Байбакова – его тошнило. Вот рядом с пожарными суетится Горбуша, сообщает подробности произошедшего, а может, раздаёт советы и контролирует, а лучше бы не мешал. Вот доярки с третьей молочнотоварной, а это главный инженер с Ваниного колхоза, Шмуглый. Самого Ивана нигде не было видно, но из распахнутых настежь высоких двустворчатых парадных дверей продолжали выходить люди. Некоторые возбуждены, те, кто видимо был ближе к выходу и пострадал меньше, другие - наоборот.
Лида растерялась. К кому обратиться? У кого спросить? Бегать, искать самой? Здесь и так хватало паники, чтоб добавлять ещё.
- Извините, вы не… - она обратилась к Байбакову, но тот поднял на неё своё землистое лицо и не мог сказать ни слова. Она не уверена была даже в том, что он её узнал.
Лида бросилась дальше. В сам дворец её не пустят, это опасно, но её тянуло именно туда.
Прямо на центральной клумбе развернули лазарет. Вот девчонки, Гречишная с Поносовой, сами в копоти, а уже вызвались помогать. Лида собиралась спросить у них, не видели ли они Ивана, но ей вдруг показалось таким мелочным волноваться о личном в минуты общего горя, что она передумала.
Пожарные работали слаженно. Вторая машина, с цистерной и насосом, встала с торца, почти вплотную к реке – забирать воду. Перед центральным входом снаряжались газодымозащитники, и Лида увидела широкую спину отца. Ох и влетит ей, если он увидит. Да и плевать. Она сейчас будет только мешать, у них каждая секунда на счету, но её Ваня может быть там, внутри.