- Володь, сам знаешь, проект не типовой, «Межколхозстрой» отказался строить.
- Так и типового коровника что-то я не вижу, - контраргументировал Володя.
- Не видишь, - согласился Панас Дмитрич. – Да что там, я тоже не вижу. Деньга вся на технику ушла. Вот скажи, ты знал, что ЦК постановит расформировать МТС? И я не знал. Считай, незапланированные расходы. И какие расходы – три миллиона потратили, почти всё, что было. Или неправильно поступили? Или не открывается теперь перед нами перспектива?
- Правильно, - потупился Володя, глядя в стол, словно выискивая там перспективу, - открывается…
- А то, конечно правильно! – согласился Шмуглый, потирая потные ладошки. – Ого-го, какая перспектива открывается!
- А дворец культуры? – не унимался Володя.
- Ну, брат, дворец культуры – не наша инициатива. Он нам хоть и нужен, в принципе, вообще, но в ближайшие год-два я бы его строить не стал, мне это строительство, знаешь где стоит? – Панас Дмитрич показал что-то похожее на воображаемую удавку на шее. – Но тут с районом пришлось договариваться, идти навстречу.
- Ну справились же? – довольно протянул Шмуглый.
- Справились-то справились, а ты тут причём? - осадил его Котёночкин.
- Обижаешь, Панас Дмитрич, - пробурчал Шмуглый и демонстративно отвернулся. Из всей помощи он поучаствовал разве что в утилизации излишка черепицы – себе дом покрыл.
- Ангары и гаражи? – не унимался Володя, продолжая сыпать аргументами.
- Тут ты прав, это мы сами решили. Но пойми, комбайнам с тракторами зимовать под снегом – гиблое дело. После такой зимовки им цены от трех миллионов в лучшем случае триста тыщ останется. Да чёрт с ней, с ценой, хотя и это важно, но нам же пахать не на чем будет. Да, цепочка. Да, одно за другое тянет. Но придётся подождать.
- Но ведь правление утвердило, - насупившись гнул свою линию Володя, - в производственный план колхоза внесли. Коровник на восемьсот голов.
- Да у тебя и восьмисот голов нет, от силы двести, - вновь включился Шмуглый.
- Не у меня, а у нас, - поправил его Володя. - И не двести, а триста восемнадцать. А ещё две сотни мы планировали купить в «Коммунистическом маяке». Договорённость с ними есть. Или на это тоже денег нет? – обратился он к Панасу Дмитричу.
Котёночкин понимал, что Володя прав, ситуация выходила по животноводству неприятная. Если б не дворец, хватило бы и на телят, и на коровник.
- Зато у нас свинарники отличные! – вставил слово Шмуглый. По всему выходило, что где он не причастен, там весьма хорошо.
- Давай так, - сказал Панас Дмитрич Володе. – Соберём урожай. Сдадим положенное, наполним фонды, и тогда подобьём барыши. Людям ведь на трудодень тоже мало не дашь. Скажут, Орден Ленина у колхоза есть, а денег и хлеба нет. Да лучше уж сытому да без ордена.
Володя совсем загрустил.
- Но ты подожди. В районе, когда дворец согласовывали, я сторговался с Мавриным, а он человек надёжный, что помогут нам с транспортом до Мурманска. А по всем излишкам – пшеницу, кукурузу, свеклу если сбудем там по правильной цене, то хватит и на крупный рогатый скот. И тогда тебе Федот Борисыч такой коровник построит – закачаешься. Да, Федот Борисыч?
- Закачается! – согласился Шмуглый. – Гарантироваю.
Гарантии Шмуглого были не очень твёрдо конвертируемой валютой, но Володя Подаксиньевик знал, что Панас Дмитриевич смекает, что к чему, и себе не враг.
- Маврин, допустим, да, своё слово сдержит, - согласился Володя, - а Берков? Ему ведь слово Маврина не только не указ, наоборот – красная тряпка. Он был на обсуждении?
- Дворца – был, вагонов в Мурманск – не был, - согласился Котёночкин. Ему нравилась рассудительность и предусмотрительность Володи.
- Да что Берков, - махнул рукой Шмуглый. – Год ещё посидит и свалит в Москву, только его и видели. Начхать на Беркова! Или не начхать?
Спросил негромко, покосился на председателя, а вдруг не угадал.
- В этом и беда, что временщик, - вздохнул Котеночкин. – За сводками можно истинное положение дел не увидеть. К концу уборки опять затянет свою песню – что с отстающих взять – давайте уж за них в счёт будущих лет. А нам откуда взять? Семенной фонд разбазаривать? Неделимый? А людям как объяснить – «Чапаевцы» опять лето красное пропели, а мы за них хлеб государству. Урожай втрое больше, а трудодень одинаковый?
Котеночкин за зиму и весну плотно поработал с Берковым, имел до сих пор не снятый выговор за поздний сев. Статистику он, видите ли, району испортил. А то, что весна выдалась поздней и в апреле ещё мороз вдарил, то Беркова не волнует, с него сводку в крайкоме требуют. Поздно засеянные поля сейчас давали самый большой урожай во всём районе, около сорока центнеров пшеницы с гектара. Земля, она всё по своим местам расставляет. Но выговор у Котеночкина как был, так никуда и не делся.