- Значит так, - жевал невкусный шашлык профессор, - мне нужно будет человек двенадцать, чтоб копать, и не школьников каких-нибудь, от этих олухов ничего путного не добьёшься, из техники – бульдозер. На охрану никого не надо, сам буду ночевать на раскопе, а то знаю я вашего брата, колхозников – что вечером откопаешь, с тем наутро прощаться можешь, если хотя бы единожды за ночь моргнешь. Про сон я вообще молчу.
Панас Дмитрич не очень представлял, как в самый разгар косовицы дать профессору двенадцать человек на три-четыре дня, и потому решил дать одного-двух. Дед Пономарь, сторож, старый человек, возможно даже ровесник кургана, и характер весьма склочный – первый кандидат, пусть они с профессором друг с друга спесь посбивают. Антоша Шпала, тунеядец, не сподобившийся больше, чем на минимум трудодней ни разу за пять последних лет. Плотник отличный, по соседним колхозам сшибающий сдельные договора с натуроплатой, родные трудодни не уважал совсем. Вот пусть в земле поковыряется. А как быть с бульдозером? Допустим, трактор с отвалом найти можно, но кого дать, чтоб дело не загубил?
Внезапно Панасу Дмитриевичу пришла в голову дельная мысль. Вчера подрались Никаноров с Курбаном, да так, что второй оказался в гипсе и с неутешительным диагнозом. Котёночкин не знал всех деталей, но умел разбираться в людях, а потому заочно готов был занять сторону Ивана Никанорова. Надо бы ещё участкового заслушать, чтоб дело нужной стороной повернуть – не травма на производстве, а личная недисциплинированность. За Курбаном не заржавеет, подаст в суд на колхоз и плати ему потом пенсию пожизненно, для механика ведь руки – главный инструмент. Тем более, такие решения суды выносили сплошь и рядом. Да, от греха подальше нужно Никанорову на эти три-четыре дня сменить обстановку, в кургане покопаться, отдохнуть, так сказать, без отрыва от производства.
- Будут вам люди! – Котёночкин энергично потёр ладони, - количеством, может, поменьше, но качеством – ммм…
Панас Дмитрич закатил глаза, показывая высший уровень качества выделенных профессору людей.
- Обычно, когда так говорят, подсовывают профнепригодных, - жуя, заметил профессор. – Надеюсь, хоть коньяк по утрам они не хлещут.
Когда прикончили квас, профессор засобирался.
- Хотелось бы до темноты расположиться, провести, так сказать, рекогносцировку на местности.
В это время за окном послышался приближающийся треск мотоциклетного двигателя. Не прошло и минуты, как на пятачке, дав лихой круг, остановился мотоцикл с коляской.
Водитель бодро спрыгнул с железного коня и снял шлем с очками. Он был в модной куртке с косым воротом, штанах и высоких ботинках. Панас Дмитрич узнал его и улыбнулся.
- День встреч, не иначе. Прошу, господа, пойдёмте на улицу.
На улице было жарко, о чём не преминул заметить профессор. Водитель мотоцикла и председатель колхоза шагнули навстречу друг другу и крепко обнялись.
- Семён Ильич! – обрадованно произнес Котёночкин. – Сколько лет, сколько зим!
- Панас Дмитрич! – воскликнул Семён Ильич. – Я как узнал, что тут председательствуешь, сам вызвался в командировку. Знал, что где ты, там материала ого-го. Такие кадры не подводят!
- Семён Ильич Подкова! Заслуженный киноработник. Режиссер с большой буквы «Р». Лицо Ростовской киностудии. – Представил его остальным Котёночкин.
Подкова в свою очередь показал рукой на оставшегося незамеченным человека, который с трудом вылезал из коляски. Делал это неуклюже, но, кажется только потому, что был завален атрибутами кинопроизводства – кофрами, чехлами, коробочками и ящичками.
- А это Андрюша, мой ассистент, оператор, сценарист, будущий режиссёр. Вот такой, – Подкова поднял вверх указательный палец, - мировой парень! Я его с Одесской киностудии переманил. Он ведь оператор, талантище, так кадр ставит – глаз не оторвёшь. Пришлось пообещать полную свободу творчества, и ничего, что у нас документальное кино, оно советскому человеку может быть даже роднее и ближе.
Мировой парень снял очки, и подошел к остальным. Он, очевидно смущался такого пышного представления и был ещё совсем молод, на вид не дашь и двадцати.
- Андрей, - представился он.
Мужчины пожали друг другу руки. Андрей посмотрел на Настю и засмущался ещё сильнее, покраснел и отвернулся.
Панас Дмитрич взял инициативу в свои руки.
- Это профессор Аркадий Евграфович Вайцеховский, - представил он Поганеля, - почтил нас своим присутствием. Вернее, не нас, а курган, чудом оказавшийся на нашей земле. А это Семён Ильич Подкова, заместитель директора Ростовской киностудии. Мы с ним знакомы ещё по целине, приезжал к нам в совхоз корреспондентом, репортаж делать.