- Так вот, - не смутившись, продолжил Володя, - я произвёл кое-какие расчёты, и кажется, нашёл способ построить один новый или отремонтировать два имеющихся коровника. Достойно, прошу заметить, отремонтировать!
- Будто ты разбираешься в строительстве, - хрюкнул Шмуглый. – Дай-ка сюда!
Он нахально протянул руку, пытаясь забрать папку из рук Подаксиньевика, но тот отвернулся, закрывая ценные расчёты собой.
Котёночкин махнул головой, приглашая обоих, и пошёл вслед за киношниками в усадьбу.
Годы идут, а ничего не меняется, отметил Витяй. В его НИИ выстроена точно такая же система взаимоотношений. Ну а как, с другой стороны? Люди – они и есть люди, что в двадцатом веке, что в двадцать первом.
А вот киношники показались ему любопытными персонажами. За ними точно стоило бы проследить, и не только потому, что ему нравилось кино, а скорее с практической точки зрения – а вдруг камера его запечатлит? Хороши все способы, и если хоть один из них может сработать, нужно пытаться.
Так что пока вся компания отправилась в правление, он улёгся прямо посреди площади и уставился в голубое небо над собой с большой жёлтой дыркой в самой середине, совершенно не щурясь, как в кино. Он дождётся их возвращения и отправится вслед за ними на раскопки. Раз уж подслушал разговор, и знает, что там будут расчехлять камеру, то и план его выглядел вполне рабочим – во время съёмок залезть в кадр и передать привет из будущего. Надо было только продумать, что и как сказать. И заранее договориться о следующем сеансе – где и когда. В этом случае, может быть, удастся «проявиться».
И насчёт «проявиться» - где и как они вообще проявляют плёнку? Вряд ли в полевых условиях, наверняка делают это потом, на студии. Слишком много «если», но сама мысль эта так сильно заняла Витяя, что он не мог думать ни о чём другом. Ему казалось это вполне естественным, пусть фантастическим, но подходящим способом коммуникации.
Впервые за сегодня у него появилось что-то вроде надежды, и это сделало его… живым?
Глава 10
Раскоп занимал не больше двадцати соток. С одной стороны он ограничивался продольным срезом трёхметровой глубины, до материка, а с другой, которой ещё светила перспектива разработки - шпагатом, натянутым между колышками. На них Вайцеховский развесил какие-то бирки с буквами и цифрами.
Профессор то и дело куда-то тыкал пальцем, и Настя что-то помечала в блокноте, потом он почёсывал бороду и просил оставить его в одиночестве, подумать, и тогда его ассистентка возвращалась к чертежу на большом листе.
А Иван копал. Копал и дед Пономарь.
- Вот здесь, видите, могильное пятно, - указал Вайцеховский. – Аккуратно, нежно, снимайте послойно. Пройдитесь по контуру предполагаемой ямы. По разнице цвета перекопанной земли и материка должны понять, где края. А если не поймёте, вам нечего делать в археологии!
Шпала точно знал, что ему нечего делать в археологии и в упор не замечал никакой разницы ни в цвете, ни в звуке, ни во вкусе, очень рассчитывая на отстранение от работ. Но именно Шпале повезло наткнуться на второе захоронение.
- А ну брось лопату! – заорал Вайцеховский, находившийся рядом в момент, когда инструмент Шпалы ударился с глухим звуком обо что-то твердое. – Ты в своём уме?
- Не копаю – плохо, - пожал плечами Антоша, без сожалений расставшись с инструментом, - копаю – тоже не нравится. Вы уж определитесь со своими желаниями. Пойду перекурю.
Он украдкой глянул на Ивана, но тому стало абсолютно всё равно на Шпалу, он наслаждался каждой минутой, проведённой на раскопках, находясь просто рядом с ней, пытался как-то классифицировать, разложить по полочкам свои чувства, но у него, разумеется, ничего не выходило. Они и не говорили ещё толком, ничего не обсуждали, не делились, как провели эти шесть лет порознь, им только предстояло это сделать.
Профессор почти час никого не подпускал к вновь обнаруженному захоронению. Он аккуратно счищал слой за слоем, проходился жёсткой кистью по краям, затем мягкой по контуру, освобождая от земли найденные кости. В эти минуты он был ну чистый младенец, цокал, причмокивал, щёлкал языком, проворно обходил вокруг, меняя ракурс обзора. Молодой человек, да и только.
Позволено приближаться было только Насте, и только затем, чтоб получить указания или подать инструмент.
Так что когда приехал председатель с киношниками, солнце уже клонилось к закату, а профессор Вайцеховский был чертовски уставшим, но очень довольным.
- А ну стой! – крикнул он, замахав руками, – Машину там оставляйте, дальше только пешком!