- Тем более! – распалился Берков. Что значит это «тем более», Котёночкину не было ясным, но он отдавал должное ораторским способностям Беркова. Тот был высок, широкоплеч, имел волевое смуглое лицо, горящие глаза, говорил рубленными фразами, иногда отдельными словами, и даже в предложениях выделял каждый предлог.
«Тебе бы в кино сниматься, товарищ Берков» - подумал Котёночкин.
- Вам. Дали. Обширные. Плодородные. Земли. – гудел Берков. – А вы. В эти. Земли. Умудрились. Закопать. Доктора наук. Профессора! Светило археологии!
- Не я лично, - посмотрел на него Котёночкин.
- Надеюсь! – сверкнул в ответ орлиным взором Берков.
По весне они крепко сцепились. Были поздние заморозки, которых никто не ожидал. У Беркова были сводки по севу пшеницы, а у Котёночкина – опыт целины. В итоге «Знамя Кубани» отсеялся последним, опустив район в середняки по краю.
- Вас бы. Следовало. Снять. – прошипел тогда Берков.
- Вас бы не следовало даже назначать, - громко, так что слышали многие, парировал Котёночкин. Это было непохоже на него, и оттого вдвойне неожиданно, как для Беркова, так для самого Котёночкина и даже для второго секретаря Маврина, который видел Панаса Дмитрича в том числе и в бою.
- Вы. Себе. Позволили. То. Чего. Позволять. Не следовало. – побагровел Берков.
- Давайте соберём пшеницу, - взял себя в руки Котёночкин, - и по итогам будем делать выводы. Страну хлебом нужно кормить, а не сводками.
Как ни уговаривал позже Маврин Беркова, выговор строптивый председатель всё же получил.
- Не зажимай критику, - говорил второй секретарь.
- Это. Не. Критика. – возразил Берков. – Это оскорбление!
И вот сейчас, когда Котёночкин крыл главным козырем – рекордным урожаем – Берков вместо радости испытывал досаду и не вполне объяснимую злость.
- Вообще-то, товарищ Берков, - сказал наконец Котёночкин, - раз уж тут ведутся археологические раскопки, это всё еще не колхозное поле, а свободная земля государственного земельного фонда. Поэтому, как ни ужасна сама ситуация в целом, но по закону не в колхозе профессора убили, а в районе. И вам, как первому секретарю райкома, не нужно искать здоровые головы вокруг, чтоб заняться перекладыванием чего бы то ни было. Вам работать нужно.
С этими словами Котёночкин отошел от Беркова, оставив того закипать, как позабытый на плите чайник.
***
- Когда вы видели профессора Вайцеховского в последний раз? – спросил Спирин.
- Минут пятнадцать назад, - ответил дед Пономарь и показал рукой, - он вон там в яме лежит. Мёртвый.
- Хорошо, - согласился Спирин. – А до этого.
- Примерно час назад, - прищурился дед и вновь поднял руку.
- Он вон там лежит, ясно, - договорил за него Спирин. – А живым вы его когда видели?
- Никогда, - ответил дед.
Это был определённо заслуживающий доверия свидетель.
- Ну как же, Онуфрий Степанович, а вчера? Вы же на раскопках целый день, и он целый день на них же. Неужели не довелось встретиться?
- Так это Аркадий Евграфович что ли? – заволновался дед. – Это он мёртвый? Никогда бы не подумал – вчера такой активный был, ругал всех, костерил почём зря. А сегодня умер. Вот это да. А что с ним?
- Зарубили, - ответил Спирин и внимательно посмотрел на Пономаря. Не прикидывается ли?
- А кто? – спросил Пономарь.
- Это мы и пытаемся выяснить. И вы бы нам очень помогли, если бы хоть что-нибудь вспомнили.
- Помню, когда Рамзеса заговорщики убивали, этим негодяям не удалось до конца осуществить план – всех повязали, сорок человек. И казнили. И поделом, я считаю.
- Какого Рамзеса? – удивился Спирин.
- Третьего, - пояснил дед Пономарь. – Законного фараона. Хотя может и нужно было его свергнуть. Может он самодержец был и тиран.
- А вы свидетелем были? – уточнил Спирин.
- Я не был. Профессор был. Это он рассказывал.
Спирин молчал. Дед Пономарь продолжил.
- А потом не помню. Уснул, наверное. Я сейчас много сплю. Да еще кости ломит, артрит, похоже. А что ты хочешь – я ещё в гражданскую войну в кавалерии…
***
- Во сколько вчера вы расстались с профессором?
- Не уверен, но примерно в двадцать два тридцать.
- Это может кто-нибудь подтвердить?
- Разумеется. Мы закончили ужинать, профессор травил археологические байки. Потом было происшествие с монетой. А потом мы все разъехались…
- Так, стоп. С какой монетой? – прищурился Спирин.
- На дне ямы, где убили профессора…
- А откуда вы знаете, что профессора убили в яме? – перебил его Спирин. – А не сбросили, например, туда уже труп?