Марьяна медленно повернула голову, осторожно, чтоб не высыпался наполнявший её битый хрусталь. По крайней мере, ощущения были такими.
- М-м-м-м!!! – ещё настойчивее произнесла соседка. Это была вчерашняя почтальонка, и выглядела она, прямо скажем, не очень. Лицо напоминало Страшилу – тряпичный шар, набитый соломой, с нарисованными глазами и ртом - именно так выглядели тушь и помада, размазанные по всему лицу. Дополняли образ множественные синяки и ссадины.
«Тебя били?» – хотела спросить Марьяна, но получилось только «М-м-м-м».
Скрипнув, отворилась дверь в соседней комнате. Затем заскрипели половицы.
У-а-а-а. У-а-а-а. У-а-а-а. У-а-а-а. Как на снегоступах по свежему насту.
В дверном проёме (самой двери не было) появился высоченный худой старик, её вчерашний собеседник. Он внимательно осмотрел обеих женщин, неспешно поворачивая голову, этим весьма напоминая голубя. Собирался что-то спросить, но передумал. Прошёл на середину комнаты, для чего сделал всего один шаг на своих ходулях, взял со стола-верстака грязный чайник и начал пить. Пил жадно, периодически прерываясь на отрыжку.
- М-м-м-м! – обратилась к нему почтальонка. То ли просила поделиться водой, то ли делала замечание по поводу манер.
Старик поставил чайник на место, вытер рот грязным рукавом и наклонился к почтальонке. Для этого ему пришлось одной рукой опереться на верстак, ибо в его столетнем возрасте, да ещё и с такой комплекцией, было удивительно, что вообще можно так гнуться без посторонней помощи.
Теперь он и почтальонка были лицом к лицу, как Эллен Рипли и Чужой. С губ старика сорвалась капля воды, усиливая сходство. Затем он вытащил кляп изо рта почтальонки (а это оказался старый носок, не иначе).
- Ах ты мразь! – заорала та. Крик души оказался не таким громким, как она рассчитывала – опухшим лицом не очень удобно выражать мысли.
- Сама такая, - обиделся старик и попытался засунуть кляп обратно. Почтальонка укусила его за палец. Старик отдёрнул руку и отстранился. Теперь он нависал над ней, но новую попытку не предпринимал. Они стали похожи на двух бойцов в октагоне, когда один лежит в партере, а второй в стойке кружит над ним, не зная, как подступиться, чтоб пройти защиту.
- Насиловать будешь, гнида?! – сквозь зубы процедила почтальонка.
По лицу старика читалось, что он не рассматривал такой вариант развития событий. По крайней мере до этой минуты.
- Вы это, - наконец произнес он, и это были совсем не те слова, которые Марьяна ожидала услышать, - не рыпайтесь. Это бесполезно, и даже, пожалуй, вредно. Вы мне не нужны.
И он посмотрел куда-то в сторону, замерев, как игрушка, у которой сели батарейки.
- Ну так развяжи нас! – попросила почтальонка. – Или хотя бы меня. Я вообще фригидная. Слышишь, не стой истуканом!
Марьяна экономила силы, выбрав роль пассивного зрителя.
Наконец старик зашевелился.
- Не могу, - коротко сказал он. – Вы ей нужны. Одна из вас.
Глава 3
Никаноров сидел в кабинете председателя.
- Сейчас, Вань, две минуты, - сказал Панас Дмитрич перед тем, как выйти. Было это около получаса назад.
Бухгалтер Смирнов в дальнем углу гремел счётами и что-то записывал в книги. Одна книга сменяла другую, потом данные переносились в журнал, а затем в следующую форму учёта. Незавидная профессия, конечно.
- Извини, - бросил вошедший Котёночкин. Из Москвы звонили, а у меня линия третий день не работает, приходится на радиоузел бегать, как в переговорную. Из Министерства Буравина пришлют на торжества, бывшего председателя, а он, как бы сказать, интересно покидал колхоз, да и я его не видел никогда. Ну да ладно. На чём мы остановились?
- Мы и не начинали, - пожал плечами Иван.
- Точно, - согласился Панас Дмитрич, - не день, а чёрт-те-что. То понос, то золотуха. А у нас уборка вообще-то.
- Вот именно, - согласился Иван. – Я так понимаю, раскопки приостановлены, стало быть, моя помощь больше не нужна. Я в поля?
- Да, но нет, - крутил ручку Котеночкин. – Раскопки действительно приостановлены на неопределённый срок, но ты не о полях думай. У нас восемьсот человек на уборке задействованы. Без тебя управятся. Тебе есть чем заняться. Вон ассистентка профессора – представь, ей каково? Вот ты и займи её, тем более, вы вроде как знакомцы.
Котеночкин прищурился, то ли хитро, то ли ехидно, то ли по-отечески, то ли просто от солнца, пойди пойми этих председателей.
- Чем занять? В кино сводить? – буркнул Иван, хотя у него приятно защемило в груди. Он почувствовал волнение, решив разобраться с причинами чуть позже.