- Знаю, - буркнул Иван. Только о ней ещё не хватало вести бесед.
- В общем и не Настя даже, а Анастасия Романовна теперь, - вновь собрался с мыслями Генка, - так вот, вы же с ней раньше были, ну вроде как…
- Говори, как есть, чего хотел? - чересчур грубо прервал его Иван.
- Ты на Лиде женишься, - повернулся к нему Генка, и его лицо было похоже на маску или изваяние в этой полутьме, - а я Настю всегда любил. Пока вы были вместе, я себе дал слово не перечить и не чинить препятствий, раз она тебя выбрала. Но сейчас, получается, вы друг другу никто, и я собираюсь признаться ей.
- Говоришь, как будто разрешения просишь, - выдавил из себя Иван.
- Не разрешения, - ответил Генка, - но подумал, ты должен знать.
- Теперь знаю, - буркнул Иван, изобразив подобие улыбки, - делай, как знаешь, без оглядки на меня.
Улыбка далась ему тяжело. Сказать хотелось совсем другое.
- Спасибо, - зачем-то сказал Генка.
До станицы ехали в тишине. В усадьбе Котеночкина ожидаемо не оказалось.
- А знаешь, не хочу я домой, - сказал Иван. – Поехали в бригаду. Подменю кого из комбайнёров на час-другой.
Сказано – сделано. Через пятнадцать минут они были на полевом стане второй бригады. Это был целый городок в степи, который во всей красе открывался днём, но и ночью, в свете фонарей был весьма впечатляющ – четыре капитальных строения, покрытых шифером, дорожки выложены мелкой морской ракушкой, за которой Курбан еще осенью гонял две машины в Новороссийск. Кроме полевого общежития были здесь и столовая, и подобие усадьбы с маленькой библиотекой, агитпунктом со свежими подшивками, и радиоточка с телефоном.
- О, товарищ главный механизатор! – вышел откуда-то из-за угла режиссёр Подкова, протягивая руку. – И вам не спится?
Иван отчего-то был рад видеть этого крепкого жизнерадостного человека.
- Уснешь тут, когда хлеба не кошены, - улыбнулся он. – А вы всё кино снимаете, Семён Ильич?
- Да вот, - кивнул Подкова, - натурные ночные сьемки. Круглосуточная работа на благо родины – чем не маленький подвиг? И ведь, Иван Акимович, не скажешь, что это показная активность, что не будь нас, по домам бы разошлись. Наоборот, думаю, без нас ещё больше гектаров убрали бы, не смущаясь и не стесняясь. Так что да, пусть зритель видит правду, и гордится сельскохозяйственной отраслью, колхозом, людьми гордится, что дают стране хлеб.
Генка на прощание махнул рукой и направил грузовик к дощатому приёмнику. Проворная девчушка открыла заслонку, и в кузов рванул поток очищенного зерна, готового к отправке на элеватор. А с другой стороны к механической сортировке уже подъехал самосвал прямо от комбайна, с поля, и пройдя автовесы, поднял кузов, сгружая зерно в ворох.
- Автоматический ток – эффективная штука, - уважительно указал рукой Подкова. – Говорят, ваша инициатива.
- Инициатива моя, - скромно согласился Иван, - а разработка лучших умов края. Я только вовремя заметил, уцепился за идею и настоял на реализации. Так что, меня к героям не причисляйте пожалуйста.
Из столовой вышел оператор Андрей с конвасом в кофре и сумкой с аккумуляторами и пленкой. Он выглядел бодрым, но от вчерашнего жизнерадостного весельчака осталось совсем немного. Видимо, смерть профессора произвела на него сильное впечатление.
- Андрюш, - махнул рукой Подкова, - иди сюда. Товарищ главный механизатор приехал!
Андрей поздоровался с Иваном, хотя утром они виделись, но это было оттого, что день получился неимоверно длинным и вместил в себя столько событий, что иной раз случаются не в каждую неделю.
- Вы проконтролировать или поддержать? – спросил Подкова у Ивана.
- Хотелось бы помочь, конечно, - ответил тот. – Подменить кого-нибудь. Я ж и трактор осилю, и комбайн, и соломокопнитель. Не хвастаюсь, но хороший механизатор должен уметь всё.
- Тогда предлагаю следующее, - загоревшись, утвердительно провозгласил Семён Ильич. – Мы вас снимем на мостике, за работой. Андрюш, - обратился он к оператору, - у тебя плёнка ещё есть?
- Обижаете, - насупился Андрей, - у хорошего оператора всегда про запас в наличии. Вдруг Событие, а мы не готовы?
Бригадира, Курбана-старшего, застали на краю четвёртого поля, где после очередного загона трактористы стопорились, и экипажи агрегатов проводили краткий осмотр и технический уход.
- Дмитрий Денисыч, - обратился к нему Иван, винясь, - вы простите, что я с Фёдором так вчера…
- Перестань! – пожал его руку своей крепкой мозолистой рукой Курбан, - что я, Федьку не знаю или тебя? За дело сцепились, а вышло, как вышло. Хуже, если бы все равнодушными были. Чего хотел?