«Баб может быть много, - сказал мысленный Ложкин, - а Родина – одна!»
С командованием не спорят, не стал Иван и в этот раз, но к решению дилеммы мысленный усатый кап-два его не приблизил. Хотел бы он, чтоб Настя вообще не приезжала на эти проклятые раскопки? Неожиданно для себя, не смог дать однозначно утвердительный ответ. Вспомнил, как позавчера днём впервые увидел её после стольких лет разлуки, и даже сейчас сердце ускорилось. Нет, всё, что с нами происходит, должно происходить, это делает нас теми, кто мы есть. Каждое событие в жизни дополняет личность, как мазок художника придаёт уникальность картине. Успокоив себя этой мыслью, Никаноров собрался войти в дом, как вдруг услышал откуда-то сбоку:
- Привет.
Обычно такие внезапные «приветы» из темноты приводят к непроизвольной дефекации, но Иван только вздрогнул.
На лавочке у дома сидела Настя.
- Вот это неожиданность, - сказал Иван, чувствуя, как его губы сами по себе расползаются в улыбке. – Ты чего здесь?
Настя поднялась со скамейки и подошла к нему. Она двигалась как-то неуверенно, что было совершенно не похоже на ту Анастасию Осадчую, которую он знал.
И тут он увидел ссадину на её лбу. И одежда прямо говорила о том, что Настю будто вываляли в грязи.
- Что с тобой? – почти выкрикнул он, обхватив ладонями её голову, нежно, аккуратно, осматривая, нет ли серьёзных ран, - на тебя напали? Ну? Ответь пожалуйста…
Её лицо было так близко, такое красивое даже сейчас. Может быть, даже особенно красивое в лунном свете. Ему вдруг захотелось её поцеловать. На один краткий миг, но почти нестерпимо.
Настя молча прижалась к нему, обвила руками, положила голову на плечо. Он боялся пошевелиться, дыша через раз, чтоб не нарушить этот хрупкий миг внезапного, запретного счастья.
- Мы попали в аварию, - тихо сказала она.
Иван не пытался понять, кто эти мы, никто ли не пострадал, где произошла авария. Ему было достаточно, что её жизни ничего не угрожает, вот она, в его объятиях.
- Меня подвез председатель, - продолжила она через время, - мы ехали по темной улице, а потом он вдруг потерял сознание, отключился. Машину повело. А там… представляешь, по обочине шёл следователь, который ведёт дело. На всю улицу именно в этом месте оказался единственный человек, и этот человек расследовал дело об убийствах.
Настя говорила тихо, ей с трудом давались слова. Слух Ивана резануло слово «расследовал». Следователь погиб или расследование завершено?
- Все живы? – спросил наконец он.
- Панас Дмитриевич более-менее, его всё равно забрали в больницу до утра, а следователю досталось. Он был без сознания, кажется, много переломов, но, когда меня отпустили из больницы, он был жив. Врач сказал, прогнозы делать рано, будет понятно после операций.
Они по-прежнему стояли, обнявшись. Иван смотрел куда-то в темноту, глаза Насти были закрыты. Он чувствовал её запах, ощущал каждый удар сердца, оно трепыхалось, как синичка или воробушек, угодивший в крохотные силки.
- Можно остаться у тебя? – спросила Настя.
Вопрос резанул как нож, лезвие которого смазано сладким ядом. Хотелось сказать, что, конечно, можно, зачем вообще было произносить это вслух. Но можно ли на самом деле? Вопрос не в том даже, правильно ли, или что скажут люди, вопрос в том, справится ли он сам?
- Если только ты не храпишь, - попытался глупо отшутиться он.
- Спасибо, - сказала она тихо.
Иван отворил дверь и завёл гостью. Он собирался привести в этот дом одну девушку и навсегда, а привел другую и на ночь. Щёлкнул выключателем, зажигая лампочку под потолком. До того, как он переехал на хутор, электричества здесь не было, но, воспользовавшись служебным положением, он организовал двадцать столбов, кабели, провода, технику и рабочих. Всего через месяц все десять дворов хутора вкусили цивилизацию. Следующим шагом планировался водопровод, но это было общестаничным узким местом.
- У тебя очень уютно, - осмотрелась Настя. – Чувствуется женская рука, хотя, как я понимаю, её еще нет.
Иван вытянул вперёд мозолистую ладонт:
- Да, рука пока вот эта. На женскую не слишком похожа. Но вообще, это скорее Генка, он порядок любит.
- Он с тобой что ли живет? – удивилась Настя.
- Ну не то, чтобы прямо со мной, у меня невеста есть, как ты знаешь, но я его переманил временно в колхоз, посмотреть, что да как, себя и колхоз показать. В общем, агитработа. – Улыбнулся Иван. - Думаю, к концу косовицы он примет решение и будет строиться на соседнем участке, я попросил пока его никому не давать. Пошли навстречу. Он, кстати, сильно изменился со школы, ответственный стал, работящий, профессией владеет, чистоплотный – зубы чистит, ноги моет. Книги опять же читает. Вот, смотри, - Иван показал на стол, где лежала книга, - его.