Настя с какой-то полу-усмешкой посмотрела на него, и даже ссадина на лбу её совершенно не портила.
- Ты мне его сватаешь что ли?
Иван запнулся. Сам не заметил, как переборщил.
- Давай, помогу, - перевёл он тему разговора, - снимай куртку. Одежду тебе постирать точно не помешает.
- Ты что ли постираешь? В прачки заделался?
- Да хоть и я! – с вызовом сказал Иван.
- Дай лучше, что надеть из ночного, а постирать я и сама могу.
Более разумным было бы отвезти её к тетке, там в двух чемоданах вещей наверняка найдется всё, что нужно, но, во-первых, после аварии не стоило травмировать её еще одной поездкой, а во-вторых, ему не хотелось, чтоб она уезжала. Тем более Генка, который мог прийти в любую минуту, выступал в этом вопросе гарантом сохранения чистоты и невинности их новых отношений.
Но было ещё и в-третьих: разумным и правильным в последние годы его жизни было абсолютно всё, и он определённо с наслаждением переживал каждую секунду происходящего, не поддающегося планированию и вынуждающего просто принимать ворох валящихся событий, впитывать ощущения, пропускать через себя, как будто оказаться на новом, более глубоком уровне «живости».
- На, держи, - протянул он ей кальсоны и рубаху. – Не ношенные.
- Жаль, - сказала Настя, принимая одежду. Иван попытался понять, шутит она или нет, но разобрать это по её лицу оказалось решительно невозможно.
- Я выйду… - начал Иван, но Настя перебила его.
- Оставайся. Просто отвернись.
Иван выполнил просьбу, с любопытством разглядывая стену и темень за окном. Потом взял со стола книгу Генки, и уткнувшись в угол, попробовал почитать. Так он пялился в букварь во втором классе, когда строгий учитель отчитал его за шалость. Спиной к классу, мол, смотрите, ребята, мне на вас наплевать. Учитель, фамилия его была Уколов, иногда практиковал такое, и называл это, оправдывая фамилию, прививка совести.
- Готово, - услышал Иван и повернулся.
Настя стояла голая. Совсем. Абсолютно. Полностью.
И рядом с ним. Она неслышно подошла почти вплотную, и теперь он видел её соски так явно, даже более отчётливо, чем глаза. Из той притягательной, но угловатой девушки она превратилась в желанную и манящую молодую женщину, красивую, с идеальными формами, в самом соку, прекрасно осознающую своё влияние на мужчин. В данный момент, на него.
Иван успел подумать, что ей очень шла любая одежда, она подчёркивала идеальность фигуры, но нагота шла ещё больше.
- Согрей меня, - сказала Настя и сделала последний шаг. Маленькая напуганная девочка, одна в целом мире, ей нужна была защита и тепло. Его тепло. И пока Иван соображал своим мгновенно одеревеневшим мозгом, отказывающимся проводить импульсы, Настя встала на цыпочки и потянулась поцеловать его.
***
- Приходи к нему в полночь. Будет интересно, - шепнула Настя ей на ухо после сеанса.
Она просто манипулирует ей. И им. И всеми вокруг. Она очень коварна, опасная женщина, которая не остановится ни перед чем на пути к цели. Такой была первая мысль. Жуткая, грязная, но засевшая в сознании Лиды занозой.
А может быть, это просто ревность? Зачем ей куда-то идти? Она что, подозревает Ваню в чём-то? Никогда! Так может быть лучше не поддаваться на провокации и просто лечь спать? Иногда некоторых вещей совсем не нужно знать. Есть такие люди, которым хорошо, когда плохо другим, сделал гадость – поднял себе настроение. Но таких людей обычно видно сразу, Настя же казалась выше этого, самодостаточной и исполненной достоинства. Значит, у неё была цель.
Всю дорогу до дома Иван пытался с ней заговорить, но это было похоже на улицу с односторонним движением, и он оставил попытки. Попрощались. Лида твердо решила никуда не ходить.
И вот она стояла под его окном. По ту сторону стекла происходило худшее из возможного. Лида прямо сейчас должна обозначить себя, ворваться туда и повыдергать этой сучке всю её каштановую растительность. Потом она решила, что хватит с них и молчаливого презрения. Зайти, окинуть взглядом и удалиться. Но даже думать об этом было больно, а просто стоять и смотреть и вовсе невыносимо.
Лида отвернулась и пошла прочь.
Что-то в ней умерло, какая-то маленькая, но очень важная часть. Стремительно подошел к концу очередной этап жизни, похожий на кинофильм, закончившийся совсем не так, как ожидалось. Она шла, не разбирая дороги, да и важна ли дорога сейчас, когда внутри было пусто и темно, гораздо темнее, чем в кромешной густоте южной ночи?