- Скотина ты, - сказал он спокойнее, и кивнул на окно, - а ведь там Лида…
Иван вздрогнул. Видимо, мало ударов ему нанесла эта новая насыщенная жизнь. Он зло посмотрел на Настю и стремительно проковылял к двери, с силой захлопнув её за собой.
- А ведь я всегда любил тебя. Хотел предложение сделать, раз ты свободна, - сказал Генка. Ему показалось, что более подходящего времени для этого уже всё равно не будет. – Прости, что ошибся. И за любовь прости.
Генка был в этот момент одновременно жалок и велик, возвышался над всей комнатой, почти упираясь макушкой в потолок. Наверное, так должен выглядеть памятник несуразности и неуместности, подумалось Витяю.
А потом Генка вышел, и мысль ушла тоже.
Настя зло улыбаясь, смотрела на Витяя. Было в ней что-то животное, хищническое, и в этот момент Витяй возблагодарил обстоятельства за то, что они находятся в разных плоскостях реальности.
- Это всё уже было, - произнесла она самодовольно, и её красивые черты лица сложились в уродливую гримасу назло законам физики. – Сейчас он вернется и начнет меня бить. Потом и вовсе прикуёт к стене. И это станет началом конца. Разница только в том, что тогда у меня не было ничего, а сейчас есть ты и монета, принесённая тобой из будущего. Ради новой, счастливой жизни можно и потерпеть.
И Настя захохотала. Это было омерзительно и страшно. Как нестройный вороний хор, которому подпевает свора гиен. Она хохотала так заливисто и долго, что непонятно, откуда брала для этого воздух. Витяй только начинал ощущать слабые отголоски своих прежних чувств, но морозным мурашкам разность измерений не стала помехой, и его хватила дрожь. Настя вдруг встала и сделала шаг к нему. Одежда осталась лежать на кровати, но теперь её нагота не была ни красивой, ни жалкой. Она была угрожающей и ужасной. Настя протянула к нему руки, которые будто бы удлинялись и пальцы на них удлинялись тоже, становясь костлявыми и узловатыми, весьма подходящими для удушения. Вот сейчас ему очень пригодится способность ходить, а еще лучше, бежать, прочь, сквозь стены, нужно только развернуться, а это как раз никак не удавалось. Он стоял, как загипнотизированная питоном макака, и понимал только, что не так и далеки друг от друга эти параллельные реальности.
Спасительная дверь вдруг открылась, и вошел Иван. Он вернулся слишком быстро, значит, не нашел Лиду. Если она не хочет его видеть, в это время суток у неё намного больше шансов исчезнуть, чем у него отыскать её. Иван зло смотрел на Настю, казалось, он испепелит её взглядом, что было бы весьма на руку Витяю. Так получилось, что он стоял ровно посередине между Настей и своим вошедшим дедом. Видеть одновременно обоих он не мог, оставалось только вертеть головой или отойти в сторону.
Иван шагнул к Насте.
- Ты всё подстроила, да? Зачем?
Настя с вызовом смотрела на него.
- Возьми меня.
Витяй удивился, но это не прозвучало чем-то неуместным. Иван был взбешен, он быстро, насколько позволяла нога, направился к Насте, и в какой-то момент прошел сквозь Витяя. Этот момент они, кажется, почувствовали оба. Какой-то низковольтный толчок, секунда – и всё. Но этого хватило, чтоб Иван замер на полпути. Его злоба и ненависть ушли так же быстро, как родилась.
В глазах Насти Витяй увидел непонимание и растерянность. Что-то пошло не по плану, не должно было случиться, но случилось.
- Да, это я! – почти выкрикнула Настя. – Ты же видишь, какая она мразь, обычная мышь, дурочка, которую забудешь, не увидев хотя бы день.
Витяй понимал, чего она добивается. Ей нужно вновь разозлить Ивана, спровоцировать его, вывести из себя, чтоб вернуть события на накатанный путь.
- Один наш сегодняшний секс, которого ты так боишься, затмит собой все ваши отношения! Просто подойди и возьми меня!
Витяю стало не по себе. Теперь уже не будет спасительного Генки, теперь его дед может рассчитывать только на себя, а один раз он сам себя уже подвел. Но Иван умел извлекать уроки из неудач. Он почти без усилий отвернулся и направился к двери. Витяй представил даже, как голая Настя, болтая сиськами, бросится за ним, но та стояла на месте и улыбалась.
- Слабак, - сказала она, и увидев, что это не возымело действия, добавила громче, - трус!