Но у его соседа никакой родни не было, и уж его наследство она точно приберёт к рукам. Нужно только поторопиться, потому что девяносто два – тот возраст, когда всякое может случиться. А с готовым правильным завещанием Светка лично переведёт это событие из разряда «может» в разряд «должно».
В машине сидела какая-то девка, явно из городских, напомаженная и утончённая. Даже не вышла, боится небось ножки попачкать в сельской грязи. Тьфу! А еще улыбается. Да сто лет Светке не нужна её учтивость. Шлюха размалёванная, небось никогда в жизни не работала, знай только ноги вовремя раздвигай!
Припарковав велосипед у забора, Светка трижды позвонила в звонок. Старик обычно выходил, но сегодня он стоял у окна в доме и смотрел на неё.
- Дедушка, я еду принесла, - мило улыбнулась она.
Старик всё так же смотрел, не покидая жилища. Не сошёл ли он с ума?
- Дедушка! – Крикнула она громче, и подняла над забором авоську. Заметила, что не все яйца благополучно пережили поездку, но это уже не её проблема.
Дед утвердительно кивнул и скрылся. Ну хорошо, увидел. Светка переминалась с ноги на ногу, её охватило какое-то беспокойство. Не видно ли будет этой проститутке, зачем она приехала?
Прошла минута, а старик всё не выходил из дома. У Светки появилось желание уехать, а продукты привезти в другой раз, но деньги были нужны ей прямо сейчас. Завтра последний день распродажи, а ждать следующую скидку на манящие красные Маноло Бланик ещё полгода было выше её сил. Разводить одного старика, чтоб получить продукт интеллектуальной собственности другого – да, это достойный шаг, как ей казалось. А без туфлей никак, ведь на следующей неделе приём у губернатора, и она, как передовик письменно-посылочной отрасли, обязана щеголять в них. Поговаривали, что губернатор развёлся со своей мымрой, так что её красные обновки могли оказаться на губернаторском балу как нельзя кстати.
Она открыла калитку и вошла во двор. Не сломать бы ногу в этом буераке. Старик был жуткой свиньёй – как-то раз к приезду Светки он ещё спал, и она вынуждена была зайти в дом. Это было год назад, но воспоминания до сих пор заставляли её вздрагивать. В тот раз она застала старика спящим одетым на деревянном топчане, без всяких подушек и одеял, а на нём обустроились крысы. Одна мирно сидела, две копошились. Старик открыл глаза.
- Пшли отседова! – он попытался сбросить крыс, да они и сами предпочли не оставаться на подвижном субъекте. Старик сел как ни в чём не бывало и улыбнулся. По всей видимости это не было для него откровением.
Сейчас он по крайней мере не спал.
Светлана Марковна пробралась-таки к крыльцу и постучала в дверь. Ответа не последовало. Тревожное состояние переросло в ней в решимость поскорее закончить дело и убраться отсюда, поэтому Светка уверенно открыла незапертую дверь.
Старик стоял в дальнем конце комнаты и пил из чайника, запрокинув голову. Не отрываясь, он посмотрел на Светку. Кадык его ходил туда-сюда, и Светка даже представлять себе не хотела, какого качества жидкость текла из чайника в его горло. Затем старик протяжно рыгнул и поставил чайник на пол.
Она боялась его до чёртиков. Было в нём, в его высокой скрюченной фигуре что-то ненормальное, зловещее и противоестественное. Он был двух с небольшим метров высотой, узкоплеч до невозможности, оттого напоминал погнутый гвоздь или скорее сморщенный седой железнодорожный костыль.
- Здравствуй, доченька, - сказал он гостеприимно.
- Здрасьте, дедушка, - елейно, но нетерпеливо произнесла Светлана Марковна, - вы не открывали, вот я и вошла. Тороплюсь сегодня.
Она выставила перед собой авоську с продуктами, то ли как трофей, то ли как щит. Затемно она сюда ещё не приезжала, и в дальнейшем тоже зареклась так больше не делать.
- Может, чайку? – спросил старик.
Он или не слышал, что сказала Светка, или решил поиздеваться над ней. К тому же, будь у неё хоть неделя свободного времени, она бы всё равно отказалась от любого угощения в этом доме. Больше того, лимит своего нахождения внутри она уже считала исчерпанным.
- Тороплюсь я, - нервно повторила она.
- Ах, да, - спохватился дед, и полез в штаны.
Светлана Марковна поставила авоську на пол, ибо больше её ставить было некуда. Возможно, в соседней комнате был и стол, и стулья, и комод с тумбой, но здесь кроме топчана не было ничего.
Старик вынул из штанов скромную стопку купюр. Протянул пятитысячную Светке. Та взяла, но руку не убрала.