- Да, ознакомился с вашей биографией, - повернулся Полянский, - достойна уважения. На таких людях и держимся, что называется.
- Спасибо, Дмитрий Степанович, - ответил Котёночкин, - но мне кажется, вы преувеличиваете.
Сам Полянский, хоть и был весьма молод, опыта имел предостаточно. Они с Котёночкиным оба были ровесниками Революции, рождения тысяча девятьсот семнадцатого года, только Полянский в патриотизме пошел ещё дальше и родился седьмого ноября. Он успел побывать первым в Крымской и Оренбургской, тогда ещё Чкаловской, областях, стать самым молодым первым в Краснодарском крае, хоть здесь тоже не задержался – пробыл в должности чуть больше года, но дал такой мощный стимул развитию промышленности в общем и механизации села в частности, что за эти несколько месяцев после его отъезда, экономика края ехала про проложенным им «рельсам».
- Я думаю, поездку в поля придётся отложить, – задумчиво произнёс Полянский, добавив, - выглядите вы так себе. Надеюсь, ничего серьёзного?
- Пара царапин, - отмахнулся Котёночкин. – Не помеха поездке. Дайте только одеться!
К самочувствию были вопросы, но Котёночкин привык на него не ориентироваться, поэтому осмотрел палату в поисках своих вещей. Успел подумать, куда ещё может тянуть Полянского, как не в поля? Он же не Рощин какой-нибудь.
- Да и вам не мешало бы переодеться. – Котёночкин оценивающе глянул на Полянского. – Образ шикарен, но не вполне подходит для такой поездки.
Полянский смотрел свой светлый костюм и лакированные туфли, шляпу, что держал в руке, и пожал плечами.
- Вы находите? А я думаю – ещё как вполне.
Котёночкин чувствовал исходящую от Полянского энергию. Раньше они не были знакомы, но сейчас, пообщавшись всего минуту, он понимал, почему о Полянском так положительно отзывались все, кто с ним работал. Достоверными казались и слухи, приписывающие ему роман с Евгенией Белоусовой, которую Котеночкин уже успел лицезреть на сцене музыкального театра комедии. Высокий, подтянутый, взгляд серых глаз проницательный, но не изобличающий, волосы зачёсаны назад и будто покрыты лаком. Неудивительно, что за время командировки в Соединенные Штаты его часто принимали за своего. Именно оттуда Полянский привез идею перегнать Айову, которой грезила сейчас вся Кубань. Но не Котёночкин. И при случае он обязательно выскажет свою точку зрения, если этот случай представится, разумеется.
- Тогда решено, - согласился он. – В конце концов именно с вашей, пусть и не прямой, помощью, мы получили такие механизированные тока в бригадах.
- Вот только не надо перекладывать заслуги с причастной головы на непричастную! - парировал Полянский, и киношным жестом надел шляпу, В поля! А то от кабинетной работы задница становится квадратной, да и голова тоже.
По распоряжению главврача сестра-хозяйка принесла Котёночкину одежду.
- Панас Дмитрич, всё же я рекомендовал бы вам вечером вернуться на осмотр, и ночевать в больнице, под наблюдением, - важно сообщил Петухов, делая какие-то пометки в карте.
- Обещаю вернуть его в целости и сохранности, - заверил главврача Полянский, и эти гарантии звучали вполне убедительно.
- Вот ещё что, - добавил Петухов, подходя к креслу, через спинку которого были перекинуты дождевики. Протянул их Котёночкину и Полянскому, - думаю, вам пригодятся.
На крыльце вновь остановились. Вода стояла сплошной стеной.
- Знаете, Дмитрий Степанович, - потёр виски Котёночкин, - мне кажется, в наш план затесался небольшой изъян. На Победе мы вряд ли куда-нибудь уедем, да я и водителя почти не привлекаю, на своем «козлике» всегда сам за рулём, но чувствую себя для шофёрства неважно.
- Мне Волгу с водителем в крайкоме выделили, - отозвался Полянский, указывая пальцем куда-то в пелену дождя, - вон она стоит. Но не уверен, что на ней по такой погоде проедем везде, где хотелось бы. Если у вас, конечно, не к каждому полю асфальт проложили. А сам давненько за руль не садился – «несолидно», «по должности не положено», «а вдруг чего?» Да и нет у меня своего автомобиля, с утра до ночи на работе.
Но иногда обстоятельства складываются, как карты в краплёной колоде. На площадь выехал «пятьдесят первый» ГАЗ, дав крутой разворот, подкатил почти к самому забору больницы.
Полянский и Котёночкин переглянулись. Обсуждать было особо нечего – судьба, она и есть судьба. Из грузовика выскочил невероятно долговязый парень в кепке и добежал до крыльца больницы в каких-то пять-шесть шагов.
Подняв голову, он увидел Котёночкина и Полянского. Не признав высокого чина, обратился сразу к председателю.