- Я к вам, Панас Дмитрич. Дело есть. Поговорить.
С козырька кепки струями стекала вода, а сам он был мокрым, как будто только что искупался в речке. Долговязый смачно сдул с длинного носа капли, разлетевшиеся во все стороны.
- Я могу ошибаться, - посмотрел на него Котёночкин, - вы же со станции жэдэ? Подмога города селу? Геннадий, Ивана Никанорова друг.
- Бывший, - бросил Генка, а это был именно он. – Об этом и поговорить пришел. В общем, заранее прошу извинить, что обстоятельства так складываются, но в колхоз насовсем я не пойду. Уборку закончим, и прошу отпустить меня обратно. И вот еще… - Генка запнулся. – Мне бы, Панас Дмитрич, комнату какую-нибудь на время. Съехал я от Никанорова.
Котёночкин пристально посмотрел на Генку.
- Очень интересно, Геннадий, хоть и ничего не понятно.
Генка хотел было дать вполне конкретные пояснения, но председатель его опередил.
- Вот что, Геннадий. Предлагаю обсудить по дороге. Закрепляю вас своим распоряжением за председателем Совета министров Дмитрием Степановичем Полянским, - председатель повернулся в сторону московского гостя, а Генка совершенно неподобающе прищурился, разглядывая его почти с вызовом, - и за собой. Нам нужно по бригадным токам прокатиться, раз уж непогода все карты спутала. А туда только на вашем агрегате и можно, сами понимаете.
- Понимаю, Панас Дмитрич, - хмуро бросил Генка. Всё ж таки видно было, что человек он деятельный и активный. – Надо – сделаем! Но просьба моя остаётся в силе.
***
- А ведь во всём крае прекрасная погода, - заметил Полянский, глядя на стену дождя за стеклом. – Только когда к Динской подъезжали, стихия разбушевалась. Причём, не поверите, перед глазами просто удивительная стена дождя, и тучи в небе тоже, знаете, отчётливой границей стояли. Никогда такого не видел.
Они ехали по гравийной дороге к полям пятой бригады, решили начать смотр с самых дальних. Гравий ещё ничего, держался, а вот ответвлявшиеся то тут, то там грунтовки выглядели не столь надёжными и проходимыми.
- Я в целом и оделся, - продолжил Полянский, - в строгом соответствии с прогнозами метеослужбы.
- Это ничего, Дмитрий Степанович, - откликнулся Генка, - мы на току под навес заедем, никакой непогоде не достать.
Котёночкин сидел между ними и в силу неважного самочувствия придремал.
- Не сомневаюсь, - бодро ответил Полянский. – А вы, я так услышал, с железнодорожной станции?
Генка кивнул, не отвлекаясь от дороги. Ехали не быстро, но за дорогой в такую непогоду следить нужно гораздо внимательнее даже на малых ходах. Бесполезный дворник скрипел, конечно, туда-сюда, но больше для проформы.
- А чем колхоз не приглянулся? – поинтересовался Полянский. – Что так поспешно обратно засобирались?
- А-а-ай, - махнул рукой Генка. – Не в колхозе дело. Колхоз отличный, я прямо душой отдыхаю, хотя и круглосуточно считай работаю. Тут личное. А о личном чего трепаться, не бабы чай. Не сложилось и не сложилось, одна судьба – уехать.
Котёночкин слышал всё это через дрёму, в полузабытьи. Его мысли были далеко, с Тамарой. Неужели возможно умереть, не умерев? Но это точно была она, Панас Дмитрич знал её запах, её манеры держаться, плавность движений, каждый жест, каждое слово, что она молвила ни с чем не сравнимым тембром. Он не мог в полной мере описать своего состояния, не знал, нужно ли радоваться тому, что она жива, или наоборот начинать переживать за психологическое здоровье. Тамара обещала, что они будут вместе, а она никогда его не обманывала.
«ГАЗ» то и дело пробуксовывал в сплошной грязевой каше, но каждый раз уверенно выбирался из ловушек. На очередном ухабе тряхнуло так, что Котёночкин, даже зажатый с двух сторон, чуть не проверил лбом на прочность ветровое стекло.
- Всё в порядке, Панас Дмитрич? – подхватил его Полянский.
Котёночкин только слабо улыбнулся, не привыкший роптать.
Однако, в это время Генка свернул с дороги, чтоб уйти к полям пятой бригады, и машина прочно села в грязь. Двигатель грозил оборотами, завывая, перекрикивая дождь, но продвижению это не способствовало.
Враскачку тоже дело не пошло.
- Толкать? – поинтересовался Полянский.
Генка критически осмотрел его.
- Вы простите, но толкать речь и толкать ГАЗ – не одно и тоже.
Ещё через пять минут закопались поглубже. Генка выбрался наружу, несколько раз обошел грузовик, оценил, как село каждое колесо и вернулся в кабину.
- И цепи не помогут, - со знанием дела сообщил он, - трактор нужен. Я пойду.
- Сидите, - махнул рукой Полянский. – Время, конечно, дорого стоит, но сколько отсюда до ближайшего стана? Километра три?