Председателя Совета Министров высадили под козырьком дворца культуры, откуда его сразу забрала крайкомовская Волга.
- Я вас попрошу, - обратился Котеночкин к Генке, - довезти меня к дому Никанорова, на хутор. Ситуация требует серьёзного разговора, как мне кажется, а рубить с плеча не торопитесь. Давайте я на сегодня и завтра вас отпущу, вы немного отдохнёте, приведёте мысли в порядок, а там уже решим. Не забудьте в правлении отметиться перед отъездом.
- Мысли и так в порядке, благодарю, – бросил Генка. – Вряд ли поменяю решение, но сделаю, как вы просите. Хороший у вас колхоз, перспективный, подход человеческий, и, думаю, жистя не хуже, чем в городе скоро будет в станицах, но тут уж обстоятельства, как говорят, непреодолимой силы…
Глава 2
Иван поёжился от холода. Спать пришлось под навесом мастерской на машинном дворе. Пробегав по округе в поисках Лиды, он отправился к ней домой, переполошил родителей, ибо она не возвращалась. Пообещав найти, обещания не сдержал, а в полночь с неба зарядил такой ливень, какой случается, когда сойдутся ядреные грозовые тучи, и бабы обзывают его не иначе «как из ведра». Лиды нигде не было. А с её родителями, особенно с отцом, отношения и так ни в какую не складывались должным образом, в лучшем случае были сносными или терпимыми, а теперь и вовсе грозились испортиться. Он будет виноват, если что-то случилось.
Уже под утро обессиленный добрался до открытой мастерской и завалился на верстак. Провалялся в полузабытьи несколько часов и сейчас весь дрожал от холода и сырости. Всё тело ломило, что вовсе не было удивительным, а ещё он явно чувствовал, что заболевает. Спать в постоянном шуме он привык на флоте, так что барабанящие по жестяной крыше капли уже не причиняли беспокойства, но физические неудобства его беспокоили меньше моральных тревог. Он должен найти Лиду, объяснить ей всё. А ещё в голове никак не укладывалось поведение Насти, она будто бы стала совершенно другой, каждое её вчерашнее действие было совсем не похоже и не ожидаемо от той девушки, которую он помнил и знал. Да ещё с Генкой вышло досадно, глупо и несправедливо. С ним тоже не мешало бы объясниться, если тот вообще будет слушать. Иван потёр скулу, она отозвалась болезненными ощущениями. Глаз, в который угодил кулак Генки, заплыл. Да уж, первый парень на деревне.
Мотоцикл стоял здесь же, под навесом, но выезд из машинного двора, любезно запущенный безалаберным Шмуглым, больше напоминал затопленный карьер.
Иван не стал надевать шлем, ибо даже без него видимость была посредственной, а наблюдать за дорогой через затертый пластик да ещё и одним глазом, было истинным самоубийством. Все дождевики были в цеху, добраться до которого сухим не представлялось возможным, а мокрым уже было ни к чему, поэтому Никаноров взял Иж за руль, как небольшого бычка за рога, и аккуратно повёл вдоль забора, чтоб не уйти ко дну вместе с транспортом. Бульбы в лужах были огромными, а струи дождя выглядели практически осязаемыми толстыми нитями, сшивающими землю и небо. Ещё несколько часов дождя, и машинный двор, плотно огороженный забором, начнет заполняться водой, словно бассейн.
Выбравшись на дорогу, он сам опустил цепь, ибо Митьку не вытащить из своей будки ни угрозами, ни наградой, а перед этим нужно было ещё постараться его разбудить.
Дорога до центра станицы заняла больше двадцати минут, хотя в погожую погоду он управлялся вполовину быстрее. За это время ему встретились два грузовика, остальной транспорт видимо стоял «на приколе», а людей на улицах не было вовсе. Ливнёвки не справлялись, канавы превратились в небольшие реки, которые обещались стать полноводными. Иван подкатил к парикмахерской.
Внутри хозяйничал Жорж, и он определённо был один.
- На стрижку? – спросил он, улыбаясь, но постепенно улыбка сползала с его лица, пока не исчезла совсем, - Лиды нет. Она не вышла сегодня.
- Я уже понял. А не знаешь, где она?
Иван скромно стоял на входе, не решаясь тащить стихию внутрь, в эту обитель света и чистоты, которую, судя по всему, Жорж совсем недавно привёл в такое состояние после кого-то из предыдущих клиентов.
- Понятия не имею, и это меня беспокоит, - осуждающе посмотрел на него Жорж. – И чем больше вас таких приходит, тем больше беспокоит.
- Каких таких «нас»? – не понял Никаноров.
- Ну как же, - Жорж начал выводить ножницами в воздухе цифры, - мать утром забежала, расстроилась. Потом мальчишка этот, поварёнок из чайной, теперь вот ты. Заметь, ты – последний, а ещё женихом зовёшься… А вдруг случилось чего, а то в нашей станице такие дела творятся – ужас. Знал, например, что ритуальные убийства начались? Приезжего профессора казнили. Шпалу вообще на колхозном поле торжественно распяли…